Косово поле. Балканы - Дмитрий Черкасов

Влад вел машину на высоте около двухсот метров и на скорости в сто километров в час. Выше и быстрее он боялся.

Когда действие сверхдозы адреналина кончилось, Рокотову стало не по себе. Вертолет-то он угнал, а что дальше?

Дальше начинались проблемы.

Все дело в том, что поднять машину может каждый, кто хотя бы пару раз посидел за рычагами и кому объяснили, как это делается. Даже пролететь несколько сотен километров способен любой, если будет держаться небольшой высоты, не делать резких маневров и не играть со скоростью. Но вот сесть! Именно момент посадки таит в себе опасность. Когда винтокрылый аппарат оказывается в десятке метров от земли, с ним начинают происходить разные пертурбации согласно законам аэродинамики.

"Не выдюжу, — решил биолог, тупо рассматривая проносящуюся под ним поверхность, — одно неверное движение, и вертуху завалит либо набок, либо мордой вниз. А там до взрыва баков — рукой подать. Выскочить не успею… Ну мне везет! Хотя это лучше, чем самолет. Кстати, самолет бы я не поднял. И все проклятая самонадеянность. Крышку коллектора сдвинул, а внутрь предварительно не заглянул. Вот и получил по полной программе! Здравствуй, жопа, Новый год! Ниггер еще тот… Коммандо хренов! Сам ни черта не умеет, а туда же! Один выпендреж. Если у них все инструктора по рукопашке такие, то с американской дивизией может справиться батальон узбеков строителей. Надо только ломы да лопаты раздать[51]. И пообещать стройбатовцам по бутылке водки или по отпуску домой. Снесут дивизию — мама, не горюй!.. А этот негритос явно привык выступать на соревнованиях. Картинные стойки, отрепетированные серии… Будто бы любовался собой со стороны. Ну и хорошо, пущай теперь апостолам на свою горькую судьбинушку жалуется. Мол, не виноватая я, он сам пришел…"

Владислав покрутил головой, вглядываясь в окружающую тьму.

«Пока никого… Но это ненадолго. В течение часа они обязательно должны поднять авиацию и попытаются меня зажать. А в радарах да локаторах я вообще ничего не смыслю. Хоть они тут и есть. Вон, светятся экранчики… А толку? Смотрю на них, как баран на новые ворота… Итак, авиация. Поначалу они должны меня засечь с „Авакса“ или через системы наземного ПВО. Насчет ПВО не уверен — я ж внутри страны, а Македония особенными возможностями на этот счет не располагает. Хорошо, остается „Авакс“. Иду я низко, на фоне земли, сигнал может размазываться. Особенно хорошо, что вокруг одни горы да холмы. Да-а! — Рокотов хлопнул себя по лбу и рассмеялся: — Они ж меня сбить-то не могут! На вертухе точно ответчик „свой чужой“ стоит. Соответственно, натовской ракеты можно не бояться. Ну и что? Пушек, что ль, нет? Это верно… Об этом я как то не подумал. Но работа из пушки предполагает близкий контакт, а ракету могли бы запустить с десятка километров… А, собственно говоря, куда я лечу? В глубь страны… Это дает мне преимущество, но небольшое. А вот и речка!»

Под вертолетом началась водная поверхность, блестящая в свете почти полной луны.

Рокотов снизил скорость втрое и повел вертолет вдоль довольно широкой реки.

«Так-так-так… Это, вероятнее всего, Вардар. Других крупных рек тут нет. Направо будет Скопье… Однако близко к городу подлетать нельзя. Слишком просто устроить прочесывание местности силами полицейского управления…»

Из темноты выросла громада моста. Вертолет сделал вираж и завис в полусотне метров от решетчатой фермы.

«Ага! Железная дорога… Излучина, мост, — Влад припомнил карту, — налево — речка Тетовска. Что ж, рано или поздно надо выбирать место приземления. Или, вернее, приводнения. Прощай, мой верный железный друг…»

Биолог стабилизировал «Апач» в десяти метрах от воды и посмотрел вниз сквозь нижнюю полусферу фонаря кабины.

«Главное, чтобы вертуха не свалилась на голову…»

Владислав открыл левую дверь и осторожно сполз с кресла.

АН-64А продолжал висеть на одном месте. Рокотов встал обеими ногами на боковую гондолу под кокпитом, еще раз посмотрел вниз, мысленно перекрестился, нагнулся вперед, слегка толкнул джойстик управления горизонтальным полетом и спиной вперед вывалился наружу.

Сверху ударил поток воздуха от несущего винта.

Прыгуна развернуло на один оборот, он на секунду завис возле машины и рухнул вниз. «Апач» чуть наклонил нос и пошел вперед, прямо на мост.

Приводнение оказалось жестковатым, но терпимым.

Влад вошел в воду наискосок ногами вниз, вынырнул, отфыркиваясь, и смог оценить финальные секунды жизни грозной американской машины.

АН-64А на скорости в двадцать километров в час вошел точнехонько в основание фермы моста. Винт разлетелся вдребезги, корпус развернуло боком и хряпнуло о гофрированный металл. С визгом отскочил рулевой пропеллер, искореженную машину завалило на бок, и она рухнула с десятиметровой высоты в реку, подняв огромный фонтан брызг.

К удивлению экс-летчика, топливо не загорелось.

Смятая кабина секунд тридцать возвышалась над водой, потом откуда то из-под нее вырвался пузырь воздуха, и то, что осталось от «Апача», благополучно ушло на дно.

«Через десять минут вода успокоится, а течение унесет мелкие плавающие обломки, — подумал биолог, неспешным брассом направляясь к берегу, — так что у моих друзей еще возникнет проблема с поисками вертушки… Днем, естественно, корпус будет виден, но сейчас-то ночь. До утра времени еще море. Успею уйти километров на двадцать…»

Рокотов выбрался на пологий песчаный берег, отряхнулся и устремился в невысокий лесок, на ходу вытряхивая воду из «Хеклер-Коха». Он решил не останавливаться и не сушиться. Высохнет на бегу…

К пяти утра биолог добрался до железнодорожной стрелки, пробежав, по своим расчетам, не меньше пятнадцати километров. Одежда более-менее просохла, шума погони слышно не было. Что радовало.

Влад устроился в кустах, разобрал пистолет пулемет, насухо протер его обрывками бумаги, валяющимися вдоль полотна, и снова собрал.

Контрольный выстрел в кучу песка показал, что с оружием все в порядке.

«Уф! Жить хорошо, а хорошо жить — еще лучше! Сейчас бы пожрать — и в койку. Однако с этим придется погодить… Сначала следует разобраться, куда меня занесло. Ушел я на северо-восток… Значит, где-то рядом Тетово или Шипковица. Да уж, бешеной лошади сто верст не крюк. Эк меня занесло! Но, может, это и к лучшему… Смысла искать меня здесь я не вижу. Скорее, облава где-нибудь на юге, километрах в пятидесяти. Косвенно это подтверждается отсутствием какого-либо шума. Ни поисковых вертолетов, ни сирен, ни машин с солдатами… Карты я им спутал конкретно. Только на базе они будут неделю разбираться, что произошло и зачем. Особенно с этим дурацким катком. Молодцы ребята! Такой шухер устроили, что хоть святых выноси! И я не подкачал. Этот полет войдет в македонский эпос. Лет через сто-двести какой нибудь славянин внукам своим рассказывать будет про Икара из России. Подробностей героических добавят, мой рост явно увеличат метров до двух, еще прекрасную незнакомку приплюсуют, которую я якобы из американского плена вытащил… Лепота!» Из-за поворота послышался лязг. «Ого, поезд! Идет медленно, километров пять в час… Товарняк. А что? Это нам подходит… Обыскать все поезда и машины по всей Македонии никто не в состоянии. Идет на юг… Туда, куда мне и надо. — Рокотов осторожно выглянул из кустов. — Нормальный вид транспорта. Не до жиру! Что ж, садимся. Контролеров туточки нет, билет никто не спросит…» Владислав подобрался ближе к полотну. Старенькие вагоны шли неспешно, погромыхивая на стыках вслед за трудягой локомотивом.