Честное слово вора - Михаил Серегин

Медведь был доволен. На его широкой роже играла наглая улыбка, а движения стали размашистыми, как в старые времена, до начала войны с ингушами. Он сидел в кожаном кресле с пол-литровой банкой пива в руке и постоянно к ней прикладывался. Кроме Медведя, в комнате было еще три человека. Один из уцелевших боевиков группировки, Сом, и сидевший на своем инвалидном кресле в углу комнаты Рашид Гамзаев. Мальчик совсем недавно пришел в себя после укола снотворного и сейчас у него сильно болела голова и его мутило.

– Молодцы, пацаны! Все как по нотам сделали, даже без потерь! Я, честно говоря, даже не ожидал, что все так легко прокатит. Надо было с самого начала это сделать, тогда, глядишь, дело по-другому бы обернулось.

– Папа меня найдет и спасет, а вас всех убьет! – тонким срывающимся голосом крикнул из угла комнаты Рашид.

– Молчи, сопляк, тебя только не спросили, – ухмыльнулся Медведь. Он до сих пор не приказал заткнуть мальчику рот, его забавляли эти его выкрики.

– Ну так что теперь, Медведь, будем звонить Гамзаеву, договариваться? – спросил Сом, садясь на диван и тоже протягивая руку к упаковке с пивными банками.

– Скажешь ему, что сопляк у нас; пригрозишь, что, если не будет слушаться, начнем пальчики по одному присылать…

– Кстати, Медведь, а что ты требовать-то собираешься?

– Погоди, не так быстро, – покачал головой Медведь. – Пока звонить рано. Захватить пацана мы захватили, но теперь его еще и спрятать надо так, чтобы ни одна собака не нашла. Сам же понимаешь, теперь ингуши будут носом землю рыть, лишь бы его найти. А если найдут, то нам капут. Не отобьемся.

– Здесь и оставить его, – предложил Сом. – Про эту хату никто не знает.

– Нет, не катит. Как мы его сюда завозили, кто-то видел, соседи болтать начнут, рано или поздно до ингушей слух докатится. Пацан в инвалидной коляске легко запоминается.

– Шеф, да я сейчас по соседям пройду и скажу, что если кто про это трындеть будет, то поубиваю на фиг, – вступил в разговор телохранитель.

– Не гони, Женек, – поморщился Медведь. – Крыша у тебя, что ли, съехала? Они после такого в три раза сильнее трындеть станут: ты людей, что ли, не знаешь?

– Да я им…

– Когда ты узнаешь, уже поздно будет. Да и что сделаешь? Всех бабок местных перешмаляешь? Так ведь боком выйдет. Нет, не катит. Я так думаю: нужно пацана из города вывозить. И куда-нибудь подальше, не в ближайшие окрестности. Как минимум километров на сто. Вот уж там его папаша до пенсии искать будет. А когда спрячем, тогда и говорить со «зверями» будем.

– А куда именно повезем-то его? – спросил Сом, мысленно соглашаясь с шефом.

– Придумаем еще, – махнул рукой Медведь. – Что у нас, область маленькая? Вот уж чего-чего, а место найдется.

– А что ты требовать-то будешь?

– Это зависит от того, насколько Гамзаев своего сыночка любит, – хищно оскалившись, ответил Медведь, смерив взглядом скорчившегося в кресле пацана.

– Слышь, щенок, любит тебя папа?

– Мой папа тебя убьет! – яростно сверкнув глазами, ответил Рашид.

– Это мы еще посмотрим, – хмыкнул Медведь. – Ты мне лучше вот что скажи: если я тебе, к примеру, ухо отрежу и папе пришлю, он согласится меня слушаться?

Рашид всхлипнул. Ему было страшно, и он очень боялся, что из-за него пострадает папа. Ведь он же не сможет отказать, значит, ему придется делать то, что от него потребуют эти страшные люди. Нет, нет, папа найдет его, а их перебьет! Папа сможет! Рашид снова всхлипнул.

– Слышь, Медведь, ладно тебе, что ты с ним базаришь-то? Много он тебе нарасскажет. Меня лучше послушай. Я за последние дни этим специально интересовался, кое-что узнал. Короче, Гамзаев ради этого сопляка сделает все, что угодно, в этом я уверен. А власти у него среди ингушей много, так что если ты совсем борзеть не будешь и не потребуешь, чтобы ингуши совсем отсюда свалили, то отказа можешь не бояться. Я тебе вот что советую: для начала потребуй, чтобы они войну прекратили. Перестали наших оставшихся пацанов по городу выискивать и на нас с тобой охотиться.