В окопах Кремля - Альберт Байкалов

— Ты вообще для этого меня позвал? — вяло спросил Базаров.

— Дешину я позвонил, тебя решил предупредить, — признался Матвей. — Захар после нашего разговора с ним наверняка меня обложит, если уже этого не сделал. Поэтому не надо ко мне приходить и звонить. Я сам на вас буду выходить.

— Хорошо, — кивнул полицейский.

— Еще новости касаемо нашего дела есть?

— Кроме того, что пропал Захар, удалось установить личность одного из сожженных в машине людей… Кличка Монгол. Получается, что второй — Стасов Валентин Петрович, семьдесят первого года рождения.

— Как узнали?

Базаров отмахнулся:

— Долго рассказывать, давай в другой раз?

* * *

Захар ровным счетом ничего не понимал. Мысли путались. Было ясно одно: раз его, чиновника префектуры, так жестко и уверенно брали, значит, у следствия есть на то основания. Голова в пакете вмиг стала мокрой. Стало не хватать воздуха. Он запаниковал. Понимая, что в таком положении он наверняка долго не протянет, Захар застонал.

— Чего ты там? — раздался сверху голос.

— Дышать… Снимите пакет…

— Ничего с тобой не случится, — пробасили сверху, однако ногу со спины убрали.

Захар перевернулся на бок. В этом положении было немного легче.

Завыла сирена. Захар понял, что полиция перекрывает движение для разворота, и не ошибся. Микроавтобус круто развернулся и устремился в обратном направлении. Захар с трудом справился с тряской, которая у него началась сразу, как спецназ разбил окно. Вначале он ни о чем не думал. Просто воспринял все как данность. Он был где-то внутри настроен на то, что все равно когда-то его криминальная деятельность закончится именно так. Еще бы, сколько приписок, отобранных у маргинальной части населения Москвы квартир, убийств произошло именно по его приказу! «Как говорится, сколько ниточке ни виться…» Теперь от того, как он будет вести себя во время проведения следственных действий и в суде, зависит длительность пребывания его на этом свете. Заместителя министра Вострыгина он не боялся, считая этого человека такой же, как и он, пешкой в разыгрываемой партии могущественных людей. Таких, например, как тот мужчина в ненавязчивой вязаной шапочке, на стареньком джипе, с которым он говорил, опустив голову и не смея посмотреть на заднее сиденье. Поэтому Захар будет молчать и все отрицать. Никаких сделок. Пожизненное, так пожизненное. И там люди живут. Хотя до этого дело наверняка не дойдет. Его вытащат или… Нет, он даже думать об этом боялся, ведь совсем недавно сам отправил на тот свет Костыля и его людей.

Вскоре микроавтобус заметно снизил скорость и стал делать остановки. Было ясно, въехали в столицу. Омоновцы больше не ставили на него ноги, по-видимому, устав сидеть в одном положении. Да и что он может сделать с пакетом на голове и скованными за спиной руками? Захар понял, все это просто для того, чтобы с ходу сломать человека. Показать ему, что он никто.

Неожиданно его стало мутить. Он начал усиленно глотать слюну, чтобы подавить рвотный рефлекс. Однако это не помогло, и его вырвало. Липкая и зловонная жидкость растеклась по пластиковому пакету. Левая половина лица и волосы на голове оказались в рвотной массе. Он стал задыхаться и снова застонал.

— Эта сволочь что, рыгает? — возмутился кто-то.

Захар охнул от удара носком тяжелого ботинка в бок.

— М-мм, — он попытался подтянуть ноги к животу, но они уперлись в крепление сиденья.

— Непривычно после сладкой жизни на полу валяться? — спросил кто-то. — Погоди, то ли еще будет.

Вскоре машина встала. Двери с шумом открылись. Захара кто-то схватил за шиворот и вынудил подняться на ноги. Рвотная масса из пакета потекла по скулам и шее.

Его потащили спиной вперед из машины. Оказавшись на улице, он упал. Перед глазами, в черноте, вспыхнули и поплыли красные круги с ярко-белыми ободками.

Омоновцы подхватили его и поволокли.

— Ступени! — кто-то предупредил Захара, но он уже не хотел и не мог шевелить конечностями.

Его в буквальном смысле втащили на крыльцо, а затем в какое-то помещение.

— Лицом к стене! — рявкнул кто-то над самым ухом.

Захар даже повеселел:

— А мне разве видно, где ваша стена?

Его тут же резко развернули за плечи и с силой двинули о стену лбом. Он едва удержался на ногах.

«Вот тебе и реформа милиции, — с тоской подумал он. — Поменяли вывеску, и все. А если это ФСБ? Впрочем, какая разница?»

Лязгнула еще одна металлическая дверь. Они прошли несколько шагов, и снова раздался вопль «к стене». Захар наугад сделал поворот налево.

Зазвенели ключи, щелкнул замок, тоскливо проскрипела петлями следующая дверь.

— Вперед! — скомандовал кто-то.

Захар чувствовал по звукам, что они направляются по коридорам. Еще догадался, что пол кафельный. Через пару десятков метров его вновь ткнули лбом в стену. Здесь сняли наручники. Сбоку что-то лязгнуло, и Захара грубо втолкнули в какую-то дверь. Споткнувшись о порожек, он полетел. Онемевшие руки плохо слушались, и Захар, не успев их выставить перед собой, со всего размаха всем телом рухнул на бетонный пол. Из глаз полетели искры. Он взвыл и сорвал с головы пакет. Тут же ощутил щекой что-то горячее и липкое. Запах собственной крови на какое-то время вызвал панический ужас, но он быстро взял себя в руки и сел. Хлеставшая из носа кровь теперь ручьем потекла по подбородку на грудь. Левая надбровная дуга стала неметь.

Захар подполз к небрежно заштукатуренной и покрашенной в серый цвет стене и, опираясь на нее, встал. Это была камера на четырех человек. Две двухъярусные кровати были заняты. На них и сидели, и лежали разных возрастов мужчины. Синие от наколок, трое из них с нескрываемой брезгливостью смотрели на то, как осматривается Захар. Четвертый, на верхнем ярусе, лишь приподнял голову над подушкой, бросил на новичка странный, полный отчаяния и тоски взгляд и снова уткнулся в подушку. Отчего-то его вид вызвал у Захара новый прилив страха.

Слева от входа были унитаз и раковина. Посреди камеры — стол и две прикрученные к полу скамейки.

— Чего-то я не понял, — просипел бритый наголо громила. — Чего это к нам пятого подселяют, если шконок всего четыре? Да еще всего в нифелях.

— Ты кто такой будешь, мил-человек? — спросил сидевший напротив лысого прыщавый мужчина.

— Захаров. — Захар вытер рукавом пиджака кровь и рвотную массу. — Леонид Андреевич. А что это за место?

— Давай смывай с себя это говно, потом договорим, а то уже дышать нечем, — неожиданно рявкнул бритоголовый и отвернулся к расположенному под самым потолком оконцу с решеткой.

— Да, да, конечно! — перебирая руками по стене, Захар добрался до раковины, отвернул кран и подставил голову под струю воды.

От холода заломило затылок. Он долго тер ладонями лицо, потом стал стряхивать крошки с воротничка рубашки.