Тени прошлого. Расплата - Александр Тамоников

— Завтрак, господин?

— Без меня. Я позавтракаю у Санхаба.

— Да, господин.

Он оделся и пошел в дом местного наркоторговца. Стрелки на золотых часах Гасани показывали десять утра.

День сегодня выдался солнечным, жарким. Уже сейчас было не менее тридцати градусов. Значит, с полудня до захода солнца воздух прогреется до все тех же сорока. Странно, здесь вроде горы, должно быть прохладно, но жарче, чем в центре. Причем намного, градусов на десять.

Санхаб ждал гостя в саду у старой яблони. Под ней стоял небольшой топчан, устланный кошмой и ковром, окаймленным подушками. Местный наркоторговец после обеда любил поваляться в тени.

— Салам, господин Гасани, — сказал он.

— Салам, Абан. А ты чего здесь? Насколько я знаю, ты приходишь сюда после полудня.

— Вас ждал.

— Что-нибудь случилось?

— Слава Всевышнему, ничего не произошло. Погода жаркая, но безветренная, Пяндж спокоен. У нас тут старик один живет. Он силен в приметах. Я говорил с ним. Старик сказал, что ночью будет тепло и тихо.

— Это хорошо. То самое, что нам и надо. Ты вышел встречать меня, чтобы сообщить это? Мог бы спокойно сказать и за завтраком. Кстати, он готов?

— Конечно, господин Гасани.

— Мои люди?..

— Они уже позавтракали, проверили машины, искупались в пруду, сейчас у себя.

— Так чего ты вышел?

— Я хотел узнать ваше решение по цене на товар.

Гасани усмехнулся:

— Вижу, этот вопрос не дает тебе покоя. Почему?

— Тревожусь.

— Основания?..

— Как бы не потерять клиента.

— Ты не знаешь моего решения, а уже боишься?

— Но вы сами говорили о повышении цен.

— А еще я говорил, чтобы ты подумал об этом.

— Я подумал.

— Каков же результат твоих умозаключений? — В голосе Гасани звучали иронические нотки.

— Думаю, не стоит повышать цену. Если и поднять, то не намного.

— Не намного, это на сколько?

— Долларов на тридцать-сорок.

— Понятно. Я услышал тебя, теперь оглашу свое решение. Мы поднимаем цену на триста долларов.

— Что? — Глазки Санхаба забегали. — Но ведь это…

Гасани прервал подельника:

— Что, Абан? Ты теряешь свою долю, обещанную тебе Давроном втайне от меня?

Санхаб изобразил негодование:

— Как вы могли так подумать обо мне, господин Гасани?

— Как мог? Очень просто. Подумал, да и все. Но если это не так, то хорошо.

— У меня нет никакой доли с торговли в Таджикистане.

— А чего так? — с явной насмешкой спросил Гасани. — Ты упускаешь удобный случай. Ведь мог бы договориться. Если это не в ущерб Даврону, то он заплатил бы тебе, и никто не узнал бы об этом.

— Я работаю с вами, а не с Давроном.

— Прекрасно. Тогда тебе не о чем волноваться.

— Но поляк?..

Гасани вновь прервал подчиненного:

— Что поляк? Никуда он не денется. Это Даврону придется умерить аппетит. А может, Рафаэль и согласится покупать наркоту на условиях Умеда. Это не наше дело и чужой интерес. Мы должны получать максимум прибыли. Ты когда-нибудь слышал о Карле Марксе?

— Что-то слышал.

— Но «Капитал» его не читал, конечно?

— Я вообще редко читаю.

— А вот это, Абан, плохо. В книгах содержатся знания. Если помножить их на опыт, то результатом будет успех во всех твоих делах. Вот если бы ты читал «Капитал», то знал бы, что главная задача любого бизнеса — получение максимально возможной прибыли. Или что-то в этом роде. Я изучал «Капитал» давно.

Санхаб заметно поник.

— Присядь, Абан, — предложил ему Гасани и сам опустился на топчан. — Хорошо здесь.

— Надо как можно быстрее уладить с Давроном новые условия.

— Не вижу проблем.

— Вы сами позвоните ему?

— Ты можешь это сделать.

Санхаб вздохнул:

— Нет, лучше вы.

— Хорошо. — Он достал сотовый телефон, набрал номер. — Салам, Умед.

— Салам, господин Гасани. Мы правильно поступили, что перенесли сделку.

— Мы?.. — Гасани рассмеялся. — Ладно, пусть будет так. Значит, сегодня в двадцать три!

— Да.

— Но я звоню тебе не только по предстоящей сделке.

— Вы о Рафаэле?

— Да. Мы готовы поставлять ему эфан в больших количествах. Через тебя, естественно. Еженедельно или с какой-то иной периодичностью. С этим определюсь, как заеду на завод. Остается один вопрос по нашему взаимовыгодному сотрудничеству.

— Какой?

— Цена, Умед.

— Цена? — Таджикский наркоторговец изобразил удивление.

— Да, дорогой.

— Вы решили повысить ее?

— Именно.

— На сколько?

— На триста долларов за килограмм. Для Рафаэля цена эфана составит восемьсот долларов. — Ему показалось, что таджик потерял дар речи. — Эй, Умед? Что-то со связью?

— Но, господин Гасани, это грабеж.

— Вот как? А по-моему, грабеж — брать товар за бесценок. У нас производство, все проблемы с властью, мы рискуем жизнями, наши затраты настолько высоки, что едва окупаются. Прибыль совсем невысокая. Ты же зарабатываешь на нашем товаре в разы больше, при этом практически на пустом месте. Очень выгодно быть посредником, не так ли?

— Но без меня вы не сдадите свой товар.

— Ошибаешься. Ты не один такой в Таджикистане. Есть еще люди в Узбекистане, Туркмении. Да в принципе и выйти напрямую на Рафаэля труда не составит.

Даврон умел думать быстро.

— Хоп, я понял вас. Признаю, что ожидал повышения, но триста долларов — это слишком много.

Гасани усмехнулся и сказал:

— Мы друзья, Умед. Назови ту сумму, которая не сильно ударит по твоему бездонному карману.

— Хотя бы сто, даже сто пятьдесят долларов.

— Нет!

— Двести!

— Нет!

— Вы выкручиваете мне руки, дорогой друг.

— Это бизнес, Умед. Как говорится, ничего личного.

— Дорого!

— В общем, так. Я готов уступить пятьдесят долларов. Семьсот пятьдесят — это последняя цена.

— Мне надо подумать.