Подарок девушки по вызову - Михаил Серегин

Время от времени он поднимал глаза на вертящуюся перед ним толстуху, вокруг которой на полусогнутых бегал американец, и лениво кидал в нее морожеными фруктами, только что принесенными ему официантом.

Именно в этот момент он почувствовал, что на его плечо легла чья-то рука, а в затылок уперлось что-то холодное и твердое.

Он не раз в своей жизни ощущал подобное прикосновение и потому тут же — как ни пьян он был — тут же определил, что это дуло пистолета.

Он медленно повернул голову и тут же получил такой удар в основание черепа, что упал прямо на тонко взвизгнувшую девицу.

— Хорошо устроился, сука, — донеслось до него сквозь наплывший дурнотный туман, и Афанасий почувствовал, как на его запястьях защелкивают наручники.

Да что же это такое, гулко прогрохотало в голове Фокина — приличному человеку уже и отдохнуть нельзя!

…Откровенно говоря, Афанасий подумал, что на него напала служба безопасности клуба. Если бы он знал, как предположение, всплывшее в подогретом алкоголем мозгу, далеко от истины, возможно, что Фокин и не спровоцировал событий, последовавших непосредственно за тем, как на него надели наручники.

Но он не знал.

Его грубо подняли с пола, и тут.., вероятно, сотрудники ФСБ и сами не поняли, как эта заплетающаяся в собственных конечностях туша, эта куча рыхлого, до невозможности пропитанного алкоголем и дремотной расслабухой мяса вдруг по мановению ока превратилась в груду стальных мускулов.., как сгнившей бечевкой, жалобно звякнув, перервалась цепь наручников — и их главный, который и нанес Фокину тот самый единственный удар, отлетел метра на четыре и врезался в стену.

И, обмякнув, сполз по ней на пол.

Фокин развернулся и хлестнул обрывком цепи по лицу второго фээсбэшника, державшего его под левую руку. Тот со стоном отскочил и схватился руками за лицо. Между пальцев его проступила кровь.

Третий поднял на Афанасия пистолет, но молниеносным движением Фокин схватил со своего столика мороженую хурму и швырнул в Ковалевского охранника.

Вы когда-нибудь пробовали на ощупь хурму, выдержанную в морозильнике, где-то при минус двадцати пяти, часов эдак пять? Ну так вот, это примерно то же самое, что запустить увесистым булыжником.

И эффект при попадании, естественно, примерно тот же.

Хурма угодила в грудь сотрудника госбезопасности, он буквально взвыл от боли и опустился на пол, пытаясь восстановить перехваченное дыхание.

Последний, четвертый детина, мало чем уступающий Афанасию в габаритах, удачно врезал ему ребром ладони, и Фокин отлетел к шесту, сбив с ног Скотта, который, кажется, ничего и не заметил, всецело захваченный прелестями русской стриптизерши.

Свиридов, наблюдавший за происходящим с некоторого отдаления, уже спешил на помощь.., нет, не к Фокину, а к Ковалевским ребятам, которые совершенно напрасно не учли предупреждений Влада. События разворачивались так быстро, что за время, пока Фокин вырубил троицу сотрудников ФСБ, Влад преодолел только половину расстояния, разделявшего его и Афанасия.

Тем временем ущемленный в самых светлых чувствах Афанасий прорычал хриплое ругательство и оттолкнул любимую танцовщицу Джекоба (который, кстати, упал на пол) так, что она отлетела на столик и, подпрыгнув на упругом заду, как на батуте, скатилась по лестнице в полуподвальное помещение, где располагались кабинки для любителей ударного секса.

— Сука-а-а!

Афанасий вцепился в массивный металлический шест, под смуглой кожей обнаженных волосатых рук заиграли мощнейшие мускулы, и Фокин, словно играючи, вырвал шест из креплений, причем с потолка рухнул внушительный кусок бетона и едва не проломил голову пытающемуся встать мистеру Скотту.

— Аа-а-а, бля! Съели, мррррази!

Со всех сторон смотрели перепуганные и ошеломленные посетители…

Последний уцелевший фээсбэшник, очевидно, забыл инструкции, потому что он решительно вскинул пистолет и уже было нажал на курок, но в самый последний момент подоспевший Свиридов ударил его по рукам. Грохнул выстрел, пуля угодила в стену, отделанную под старинную каменную кладку, и выбила сноп искр.

Фокин шагнул вперед, огромный металлический шест мелькнул в его руках с такой легкостью и быстротой, словно это была тонкая деревянная палочка…

— Афоня, мать твою!! — остервенело заорал Влад и, прыгнув вперед, чудом разминулся с просвистевшей над его головой массивной железякой. — Ты что же это, ублюдок пьяный, творишь, бляха-муха!!!

Его руки вцепились в плечи Фокина с такой силой, что тот взвыл и выронил шест.

— Успокойся, кретин!., идиот! это я, Влад!! Даже не вздумай сопротивляться, ты, недоумок! Что же это ты такое вытворяешь?

— Влад… — пробормотал Фокин и, попятившись, сел сначала на столик, а потом, когда столик опрокинулся, — на спину все еще пытающегося подняться мистера Джекоба Скотта. — Ты что.., тоже с этими?

— Можно сказать, что да, — быстро ответил Свиридов.

— А в чем.., в чем дело? Погоди.., в-в-в.., разве это не охрана?

— Охрана-то охрана.., только не та охрана. Ты что, думал, что это служба безопасности клуба собралась поучить тебя за чинимые прямо в зале безобразия?

— А.., а что же тогда? — недоуменно выговорил Афанасий и смахнул ладонью налипший на лицо салат.

— Это охрана Владимира Ивановича Ковалева, — холодно ответил Свиридов, глядя, как медленно поднимается с пола начальник охраны заместителя шефа МИДа и подходят настороженные плотные ребята-"секьюрити" клуба «Ариэль»…

* * *

— Благодарю вас, — сухо проговорил Ковалев через четверть часа после описанного выше феерического побоища. — Вы были правы: у этого человека слишком высокий уровень подготовки и великолепные физические данные.., чтобы вот так просто идти на его задержание. Но и после того, как он оказал отчаянное сопротивление, после того, как он проломил голову моему начальнику охраны, после того, как одному сломал два ребра, а второму рассек лицо так, что придется швы накладывать, вы станете утверждать, что он совершенно непричастен ко всему этому кошмару в моем доме?.. Кстати, и мистеру Джекобу изрядно досталось. Я уж не говорю о том, что было бы дальше, не останови вы его с этой трубой…

— Не трубой, а шестом для художественного стриптиза, — довольно агрессивно возразил Влад. — А этот мистер Джекоб, кстати, от Фокина просто в восторге. И вообще, Владимир Иванович, вы меня разочаровываете: сначала преподносите мне Афанасия как банального убийцу-маньяка, а теперь упорно строите из него демоническую личность. Повторю: я не верю ни в виновность Фокина, ни, тем более, в виновность моего брата Ильи.

— Вы что… — начал было Ковалев, но Свиридов поспешно перебил его, не желая, чтобы тот делал какие-то скоропалительные и, следовательно, опасные выводы: