Палач в белом - Михаил Серегин

Четыкин занервничал и приуныл – теперь придется дожидаться, когда этот неведомый благодетель вернется с кефиром, иначе может подняться переполох. И, разумеется, нужно всеми силами избегать встречи с этим неожиданным свидетелем. До сих пор Роман Ильич был просто тенью, безликой и бесплотной, и в этом качестве собирался пребывать и далее. Впрочем, он сильно надеялся, что сосед остережется заходить в квартиру – от словоохотливой старухи не так-то просто вырваться.

Однако действительность преподнесла Роману Ильичу весьма неожиданный и даже убийственный сюрприз. Сначала неясное бормотание голосов в коридоре сделалось громче и отчетливее, а потом Четыкин услышал звук уверенных мужских шагов, которые неумолимо приближались. Роман Ильич покрылся холодным потом и с тревогой обернулся к дверям. На пороге стоял Ладыгин.

В первую секунду он не узнал Четыкина. А когда узнал, то потерял дар речи. Рот его беззвучно раскрылся, а брови поползли вверх.

Первой отчаянной мыслью Романа Ильича было – немедленно коллегу убить. Но у него не было никаких шансов против молодого и тренированного Ладыгина. Оставалось одно – бежать. Онемевшими руками он потянулся к лежавшему на столе чемоданчику.

А ничего не подозревающая Ксения Георгиевна щебетала чрезвычайно довольным голосом:

– Вот, Володечка, разреши тебе представить! Твой коллега! Тоже врач – Иван Иваныч. Его ко мне та самая фирма прислала – помнишь, я тебе рассказывала... Очень заботливые люди! Вы непременно должны познакомиться с Иваном Ивановичем...

Ладыгин, кажется, пришел наконец в себя. Взгляд его прояснился и сделался насмешливым и жестким.

– Значит, Иван Иваныч... – сказал он, делая шаг вперед. – И давно работаете в этой фирме, Иван Иванович?

Четыкин инстинктивно попятился и ничего не ответил. Он понимал, что нужно как-то выкручиваться, но в голову не приходило ни одной мысли, а пересохший язык прилип к нёбу. До Ксении Георгиевны начало наконец доходить, что происходит что-то неладное, и она, замолчав, уставилась на обоих врачей глазами, полными непонимания.

– Что же вы молчите, Иван Иваныч? – с любопытством спросил Ладыгин. – Вам нехорошо? Как говорится: врачу, исцелися сам?

Четыкин смотрел на него замороженными глазами, как кролик на удава, и не мог пошевелиться.

– Что случилось, Володя? – воскликнула озадаченная Ксения Георгиевна. – Зачем вы напугали Ивана Иваныча?

– Я, Ксения Георгиевна, его не пугал, – добродушно пояснил Ладыгин. – Это он сам чего-то напугался... Вот я и пытаюсь выяснить, чего он испугался. И, кстати, – сказал он, оборачиваясь к старухе, – никакой он не Иван Иваныч, а Роман Ильич из нашей больницы...

Четыкин не мог дальше сдерживаться. Охваченный ужасом в ожидании неминуемого разоблачения, он понял, что должен немедленно бежать.

С прытью, которой он сам от себя не ожидал, Четыкин нырнул мимо Ладыгина в коридор, подхватил свои туфли и выскочил на лестничную площадку. Лифт он вызывать не стал, а опрометью бросился вниз по лестнице, перепрыгивая через пять ступенек. Никто его не преследовал. На площадке первого этажа Роман Ильич наконец обулся и торопливо вышел на улицу. Ноги сами понесли его к станции метро. Ему хотелось поскорее спрятаться, забиться в спасительную нору, закрыть глаза и заткнуть уши.

Прежде он не раз представлял себе, как может попасться во время выполнения задания, был отчасти даже готов к этому. Но то, что произошло сегодня, вообразить было невозможно. Это было какое-то чудовищное нагромождение совпадений за пределами здравого смысла. Однако надо было жить дальше. Надо было как-то выкручиваться. Спустившись в подземелье метро и забившись в дальний конец вагона, Четыкин попытался сосредоточиться и сообразить, чем ему может грозить сегодняшний прокол.

Преступления он никакого не совершал. У Ладыгина в распоряжении опять одни догадки и подозрения. Вряд ли он рискнет сунуться с такой ненадежной информацией в милицию. Но дальнейшая деятельность как самого Романа Ильича, так и фирмы «Воздаяние» в целом находится теперь под большим вопросом. Руководство может не простить ему такого промаха. Неожиданно Четыкин вспомнил, что оставил на столе у Ксении Георгиевны ампулу с секретным препаратом, и даже застонал от ужаса. Стоявший рядом с ним небритый толстомордый парень в промокшей от пота рубахе дохнул на него ароматом перегоревшего пива и спросил:

– Чего такое? Тебе плохо, отец?

Четыкин отрицательно помотал головой и стал пробиваться к выходу. Чужое внимание было ему сейчас совершенно невыносимо. Теперь его ни за что не простят! Нужно бежать! Нужно срочно снять где-то квартиру. Да что там квартира! Он забыл про Артура. Придется бросить работу. И все это как снег на голову.

Роман Ильич выскочил на «Павелецкой» и заметался по перрону. Он чувствовал себя как волк, загнанный за красные флажки. Он не находил выхода. И зачем он погнался за этими грязными деньгами! Прежняя спокойная и скучная жизнь показалась ему сейчас раем. Совершенно потерянный, он стоял у края перрона и пропускал один поезд за другим. На мгновение у него мелькнула спасительная мысль: а не броситься ли вниз, на стальные рельсы, чтобы разом покончить со всеми страхами? Но жизнелюбивая натура все-таки взяла верх.

Обдумав все варианты, он выбрал самый простой. Завтра же он явится в больницу и во всем признается Артуру. Он не виноват – в такой ситуации сплоховал бы любой. Артур должен его понять. Ну а если не поймет, значит, такая у него судьба. С судьбой бороться бесполезно.

Приняв решение, Роман Ильич немного успокоился. Но чтобы окончательно снять напряжение перед тем, как явиться домой, купил в магазине бутылку коньяка и шоколад. Вспомнив, кому предназначался этот шоколад вначале, Роман Ильич мстительно усмехнулся. «Ничего ты, девочка, сегодня не получишь, никакого лекарства! Наука утверждает, что у мужчин, испытывающих сильные стрессы, резко снижается потенция. Наука не ошиблась. Ты мне уже не нужна, – подумал Четыкин, – отложим наши отношения до лучших времен».

Однако вкусить коньяка ему было не суждено. Едва он открыл дверь в квартиру, зазвонил телефон. Посмотрев на аппарат с испугом, Роман Ильич снял трубку, все-таки надеясь, что к телефону попросят Ларису. Но услышал он голос Артура, требовательный и бодрый.

– У вас все в порядке? – спросил Артур.

– К сожалению, у меня все совсем не в порядке, – упавшим голосом сообщил Четыкин.

Артур несколько секунд молчал, а потом категорически сказал:

– В таком случае немедленно садитесь на метро и поезжайте на «Таганскую». Я буду вас ждать на углу Гончарной улицы и Гончарного переулка, нетрудно запомнить. И поторапливайтесь, это в ваших интересах!

* * *

Всю последнюю ночь мне не удалось сомкнуть глаз. Ксения Георгиевна, сообразив наконец, в какую неприятную переделку она попала, перепугалась страшно и даже думать не хотела оставаться одна в квартире. Чтобы успокоить старуху, мне пришлось ночевать у нее. Но диван, который был предоставлен в мое распоряжение, оказался слишком коротким, и я поджимал ноги, чтобы как-то на нем уместиться. К тому же Ксения Георгиевна каждые пять минут взывала из темноты: