Дневник офицера КГБ - Александр Никифоров

* * *

Закончив беседу с Наджибом и получив от него письменную информацию, очень даже неплохую, уже собрался уходить, как раздался телефонный звонок. Снимаю трубку.

— Санек, — звонил Тахир, — Володя зовет к нему в пятый отдел, нужно обмозговать мероприятие. Я сейчас за тобой заеду.

Через пять минут были в пятом отделе. Только склонились за столом над картой, как над головами просвистел снаряд. За ним второй, третий… И вдруг сильнейший удар в дувал. Столб пыли…

Поднимаемся с земли, отряхиваемся. Вроде все целы, только уши заложило. Володя тряпкой подбирает еще дымящийся осколок размером с ладошку.

— По нас уже свои бьют. Пора к душманам линять, — в шутку говорит он.

— Ты это о чем? — спрашивает его Тахир.

— А вот!

На осколке, который Володя показал нам, просматривался номер завода-изготовителя.

Мы переглянулись.

— Хорошо, когда собака — друг, но плохо, когда друг — собака, — проворчал я.

Только сейчас почувствовал боль в правом колене. Падая, в кровь разбил его о камень. Вот она, моя утренняя тревога…

Вернувшись на базу, шеф и ребята отправились в бригаду. Я остался на вилле «зализывать» рану. Колено нешуточно разболелось и опухло.

Минут через тридцать ребята вернулись.

— Каков результат встречи на высшем уровне? — спрашиваю Тахира.

— Наши стреляли. У них на карте отмечены координаты, где размещаются отделы Управления МГБ, — ответил он.

— Кто же их в ЦБУ передал? — спрашиваю его.

Тахир пожимает плечами:

— Комбриг удивился тому, что мы попали под обстрел. По их данным, там одни душманы. Для них все афганцы — душманы.

* * *

В два часа ночи начался обстрел.

«Днем свои бьют, ночью «духи» донимают. Что за война?» — ворча себе под нос и прихрамывая на правую ногу, словно «сын лейтенанта Шмидта», поковылял во двор, где уже суетились Тахир, Алик и Женек-борода.

«Война в Крыму — все в дыму»… Возле бассейна горит сухая трава. Беру ведро, набираю воды и… Женька хватает меня за руку.

— Ты чего делаешь?

— Тушу.

— Тушу! — передразнил он меня. — Ты когда-нибудь на сковородку с растопленным салом воду лил?

Не дожидаясь ответа, он зачерпнул из ведра немного воды и плеснул на траву. Тут же в разные стороны разлетелись искры.

— Это же снаряды с фосфорной начинкой. Их водой нельзя тушить. На вот тряпку, сбивай огонь.

— Откуда ж мне знать. Ты у нас специалист по минно-взрывному делу, — снова ворчу я, хотя его «эксперимент» меня впечатлил.

— Ступай к себе. Без тебя управимся, — говорит мне Тахир, засыпая очаги пожара песком.

Действительно, мне было не по себе. Сильно болело колено. Бросив тряпку, похромал на виллу.

«И до чего только люди не додумаются, чтобы себе в удовольствие или в угоду другим уничтожать друг друга, — размышлял я. — Ядерное, химическое, биологическое, психотропное оружие! Ни одно животное ради забавы не убивает себе подобных. А мы… Homo sapiens! Человек разумный! Гуманоиды мы, из семейства наиболее прогрессивных приматов…

Через час, отмывшись от копоти и грязи, ребята сидели за столом и дружно поедали приготовленные мною бутерброды. Стрессовые ситуации хорошо поднимают аппетит…

* * *

Утром, поинтересовавшись, нет ли в группе пострадавших, шеф объявил:

— Мне звонил зональный партийный советник. Вчера вечером ооновский городок тоже обстреляли. Сначала заедем к ним, а потом в Кандагар.

Ребята разбрелись по машинам.

— Как ты? — спросил меня Игорь Митрофанович.

— Колено побаливает.

— Может, останешься?

— Игорь Митрофанович, мне что, за душманами в «зеленке» гоняться? До Кандагара в машине доеду, а там в кабинете отсижусь.

— Как знаешь…

Ооновский городок выглядел удручающе. Душманы, как и нас, обстреляли его фосфорными снарядами, которых, похоже, не пожалели. Крепко ребятам досталось. Повсюду тлело и дымилось. Сгорели столовая и кухня, помещение для жилья, «ГАЗ-69». Порвана линия связи. К счастью, все закончилось более-менее благополучно. Один контужен, трое легко ранены. Не обошлось и без курьезов. Два советника погнались за котенком, который, испугавшись обстрела, выбежал на улицу, а в это время потолок их комнаты «эрэсом» пробило. Вот так божья тварь спасла им жизнь.

Пообщавшись с ребятами из городка, продолжили путь в Кандагар. Зачем мы в ооновский городок заезжали? На «экскурсию»? У нас своих «достопримечательностей» хватает.

* * *

В мошаверке остались я, Алик и Дима. Мне тяжело было ходить, поэтому я попросил Мамнуна приехать в Управление. Через пять минут к нам вошел — вернее, влетел — провинциальный партийный советник Александр.

Честно говоря, я не понимал, зачем в Кандагаре столько партийных (зональный, провинциальный, главный) и комсомольских советников. Думаю, многие из них и сами толком не понимали, зачем они в Афганистане. В основном это были трезвомыслящие, нормальные ребята. Но среди них попадались и такие, которые считали, что земля должна вращаться вокруг них. Из таких и был недавно прибывший в Кандагар вместе с женой провинциальный советник Александр.

Прямо с порога, почему-то обращаясь ко мне, он завизжал:

— Нас душманы обстреливают, а вы никаких мер не принимаете!

«Что ж ты об этом шефу не сказал, когда мы в ооновском городке были?» — подумал я.

— Безопасность советнического коллектива — ваша задача! Вы должны нас охранять, — продолжал он возмущаться, делая упор на «нас» и «вы».

— Может, тебе (сознательно «тыкаю» ему) ночью еще и свечку подержать?

— Чего?..

— А ничего! Ты что, в лес на пикник собирался? Или в Сочи на отдых? Ты бы еще всех своих… в Афганистан притащил!

Не ожидая от меня подобного «наезда», он зашлепал губами, словно рыба об лед.

— Одна корова нагадит, все стадо запачкается, — непонятно к чему добавил я, но именно эти слова взбесили партийного товарища.

— Да я на тебя в ЦК КПСС буду жаловаться!

— Не запнись об порог, когда побежишь. Кстати, освободи помещение, нам работать нужно.

В мошаверку вошел Мамнун. Мне не хотелось, чтобы он слышал наши разборки.

* * *

Обедать в Управлении не стали — у шефа были срочные дела в бригаде. Перед посадкой в машину он подозвал меня к себе.

— Надо было тебя на вилле оставить. Зачем ты партийному советнику наговорил всяких гадостей? Обгаженной коровой обозвал…