Ярость возмездия - Александр Тамоников

– Ноги, – простонал Кокиа.

Кто-то из спецов сказал:

– Коля! Вколи уроду промедол, а то скоро воем своим задолбает.

Спецназовец, что был ближе, нагнулся и через брючину вколол в раненые ноги по препарату из двух шприц-тюбиков. Боль прошла, зато наступило оцепенение. Наркотик не только обезболивал, он и на мозги действовал. Кокиа уронил голову, ударившись затылком о тротуарную плитку.

Сам же капитан Власов и двое оставшихся бойцов ворвались в холл. Власов тут же крикнул:

– Кадет! Спецназ!

– Тут я! – вышел из-за лестницы Одинцов.

– Заложник жив? – спросил капитан.

– Живой! В камере своей сидит.

– А ты молодец, Кадет, двоих все же подстрелил. Хотя о чем я говорю, ты же командовал группой войскового спецназа, знаешь, как это делается.

– Знаю, капитан. Что у нас с Шерханом?

С улицы раздался голос подчиненного Власова:

– Командир! В роще стрельба!

– Черт! – выругался Одинцов. – Не смог Леня по-тихому взять Шерхана и уничтожить его телохранителя.

– Почему ты не назвал мне место нахождения главаря банды? – повысив голос, спросил у Одинцова Власов.

Но Павел только крикнул:

– Оставь человека с Кокиа, с остальными за мной, – и бросился из холла на улицу.

Сработала вызовом радиостанция.

– Я! – крикнул на ходу в микрофон Одинцов.

– Паша! Пацан жив? – спросил Каштанов.

– Да!

– У меня проблема с ногой. Пока держу Шерхана, но отвечает телохранитель. Патроны на исходе. Давай в рощу! Боюсь, не удержу козлов.

– Пять минут, Леня! Продержись пять минут, мы уже идем к тебе. Пять минут!

– Постараюсь.

В динамике послышались выстрелы. И стрелял не Каштанов.

– Быстрей! – крикнул за спину Одинцов и прибавил ходу. Он бежал что есть силы, не прячась, не выбирая укрытия, прямо по полю, перепрыгивая через канавы и валуны земли.

Караханов, получив сообщение о выстреле в доме, проинструктировал помощника и, выключив станцию, быстро пошел через рощу к машине. Он и не думал прикрывать подельников. База раскрыта, просто так чужой там появиться не мог, значит, его менты выслали проверить именно усадьбу у деревни Тураново. Уж как они вышли на нее, неизвестно, но вышли. Однако уверенности в том, что усадьба и есть место, где все время находился Шерхан, у них не было. Вполне может быть, в полицию о подозрительных жильцах усадьбы сообщил кто-то из местных. Да что теперь об этом? Надо уходить. И чем быстрее, тем лучше.

За Карахановым пошел Каштанов. Если отрабатывать главаря банды, то вместе с водителем-телохранителем, иначе тот может доставить много хлопот. К тому же у подполковника запаса возникла мысль попытаться взять Шерхана живым. Это было бы достойным завершением операции и в будущем могло помочь Каштанову. Хотя бы в плане получения информации из органов УВД и ФСБ. Человеку, взявшему кровавого Шерхана, никто в этом не отказал бы.

Леонид шел след в след за Карахановым, не выпуская его из вида и имея возможность укрыться в случае необходимости.

Шерхан вышел к дороге.

У машины стоял Данаев.

Увидев перекошенную то ли страхом, то ли злобой, а скорее всего, и тем и другим, физиономию Шерхана, телохранитель спросил:

– Что случилось, хозяин?

– Провал, Руслан. Быстро в машину, и уходим к Восточному шоссе. На подъезде к трассе скажу, что делать.

– А… как же деньги? Кокиа, Тихий, Дикобраз?

– Нет ничего и никого, ни денег, ни наших людей. Скотина Гронский сдал-таки нас ментам, и сейчас в усадьбе спецназ. Но он, собака, еще получит свое. Что ждешь, Руслан, в машину!

Бандиты двинулись было к машине, как вдруг из кустов вышел Каштанов. И это было ошибкой.

– Стоять, твари! Одно движение – стреляю!

Леонид смотрел на боевиков и не видел, что было перед ним. А перед ним была яма, засыпанная прошлогодней листвой.

Данаев и не подумал подчиняться. Он мгновенно выдернул из-под ремня пистолет и выстрелил в Каштанова. Прицелиться он не мог, поэтому промахнулся на какие-то сантиметры. Пуля «ПМ» выбила щепку в березе над головой Каштанова. Леонид выстрелил в ответ. И не промахнулся. Но не убил телохранителя, а ранил в грудь. Хорошо, что Данаев выронил ствол. Но свой пистолет успел достать Шерхан. Каштанов уклонился влево, и его нога сорвалась в яму. Это спасло частного детектива от верной смерти – пуля Караханова прошла там, где только что находилась голова Каштанова, – но зато помешало прицельно выстрелить в главаря. Кроме того, сильная боль пронзила ступню. Он подвернул ногу и рухнул на землю. Прозвучал еще выстрел в сторону капота, за которым стоял Шерхан.

Караханов же мгновенно вскочил в автомобиль и, выстрелив вслепую, что заставило Каштанова откатиться в кусты, занял место водителя. Рядом с дверкой лежал его верный телохранитель.

– Казбек! Помоги!

– Конечно, Руслан! – ответил Шерхан и навел пистолет прямо в голову раненому телохранителю. Затем, врубив передачу, отжал педаль газа, и машина рванула по грунтовой дороге, поднимая за собой клубы пыли.

Каштанов, превозмогая боль, выполз на дорогу, но стрелять было уже поздно, «Хонда» ушла далеко.

Из кустарника выскочили Одинцов и Власов. Павел увидел труп телохранителя, облако пыли вдали. Подошел к Каштанову:

– Ты ранен, Леня?

– Если бы. Ногу подвернул, тут яма оказалась.

– Телохранителя ты?

– Я только ранил, добил Шерхан.

– Упустили главаря банды? – спросил командир группы захвата.

– Никуда он не денется, – ответил Каштанов. – Я вывел на дорогу от Восточного шоссе Рому Лесникова.

– Так что ж ты сразу не сказал об этом! – воскликнул Одинцов.

Власов уже связывался с полковником Карасевым, чтобы ДПС успела перекрыть выезд грунтовки на шоссе.

– Ключи от машины где? – спросил Павел.

– Держи! Только зачем они тебе? Рома сам все сделает, только ему сообщить надо. Сейчас…

– Не напрягайся, я сам с ним свяжусь, – прервал друга Одинцов. – А ключи для чего? Ты забыл, что Шерхан должен мне кое за что ответить?

– Его бы живым, Паша!

– Нет!

Одинцов нырнул в кусты и начал продираться к оврагу.

Увидев это, закончивший переговоры с начальством капитан Власов поинтересовался:

– Куда это рванул Кадет?

– За машиной, – ответил Каштанов, – она в лесу, на поляне.

Он и не лгал, и не говорил правду. Одинцов действительно побежал за машиной, а куда собрался ехать, об этом речи не было.