Ярость возмездия - Александр Тамоников

Вернувшихся Одинцова и Лесникова встретили полковник Карасев и Каштанов, который заметно подхрамывал.

– Где Шерхан? – спросил Карасев.

– В багажнике «Опеля», там ему самое место.

– Он в состоянии давать показания?

– После оказания медицинской помощи. Шерхан не хотел сдаваться, пришлось прострелить ему клешни.

– Кому пришлось?

Одинцов кивнул на Лесникова:

– Нам обоим.

– Обоим, значит? – покачал головой Карасев и отдал команду Власову: – Капитан! Главаря банды и Кокиа в машину и под охраной твоих орлов к нам в управление.

– Есть! – ответил Власов.

Спецназовцы занялись пленными.

– От лица службы объявляю вам благодарность, – взглянул на Павла Карасев.

– Так задержал Шерхана Лесников, я подъехал, когда он уже был заблокирован, – улыбнулся тот. – Кстати, на дороге осталась его «Хонда», надо бы забрать, а то к утру и следов ее не найдете.

– Лесникову тоже благодарность, а машину заберем. В рапорте вышестоящему начальству я отмечу ваши заслуги в нейтрализации опаснейшей банды, на счету которой только за последнее время несколько похищений и убийств подростков. Согласно предварительным показаниям Кокиа, Шерхан планировал провести в Москве серии крупных террористических актов. Для этого и похищал подростков, точнее, для получения выкупа.

– Что, у нас сейчас террористы перешли на самоокупаемость? Сами проводят акции, сами же на их подготовку ищут деньги? Спонсоры прекратили финансирование банд, подобных разгромленной? – усмехнулся Лесников.

– Нет, – ответил Карасев, – заказчики платят боевикам, и весьма прилично, но Шерхан, видимо, задумав уйти из-под контроля руководителей террористических организаций, решил банально побольше заработать. Хотя истинные причины, побудившие его совершить похищения и убийства, мы узнаем в ходе следствия. Пока ясно одно: похищениями в Москве занималась именно его банда, а главной задачей Шерхана была организация крупных террористических актов. И во многом, да, практически благодаря только вам, – обвел он взглядом Каштанова, Одинцова и Лесникова, – планы его были сорваны. Позже Леонид Владимирович получит информацию о делишках Шерхана.

Каштанов взял под руку бывшего начальника:

– Отойдем, Александр Сергеевич? Поговорить тет-а‑тет надо.

– Ну, если надо.

Они прошли к роще.

Тут появились Гронский и его супруга, подошли к Одинцову.

Лесников, вдруг вспомнив, что ему надо навести порядок в багажнике, ушел к своему «Опелю».

– Павел Алексеевич, – начал Гронский, – вы извините меня за неподобающее поведение…

– Максим, оставь нас вдвоем с Павлом, – прервала его жена.

– Да, конечно. Спасибо вам, Павел Алексеевич.

– Не за что, господин Гронский.

Бизнесмен, помявшись, пошел к машине «Скорой помощи», возле которой с Эдуардом работали психологи.

– Паша! – заговорила Галина. – Ты спас моего сына. Нет слов, чтобы выразить все то, что я сейчас испытываю. Ты, который должен ненавидеть меня, рисковал собой ради моего сына…

– Перестань, Галь, будь на месте Эдуарда сын какой-нибудь другой женщины, я сделал бы то же самое.

– Знаешь, я много думала о том, как несправедливо развела нас судьба. И поняла, что по-прежнему люблю тебя.

– Зачем ты говоришь мне это? То, что было, прошло. Наша любовь осталась в далеком прошлом, в небольшой, но уютной тогда квартире.

– А… это правда, что у тебя есть женщина?

– Правда.

– И ты любишь ее?

– Да.

– Счастливая женщина! Я ей завидую.

– Все, Галь, прекратим этот разговор. У тебя семья, у меня будет семья, мы чужие люди. Никто ни в чем не виноват. Ступай-ка ты лучше к сыну, ему сейчас ты больше всех нужна.

– Мы еще когда-нибудь увидимся?

– Нет!

– Вот так, как и раньше, однозначно и твердо. Но хоть созвониться мы можем?

– Нет!

– Но почему?

– Это лишнее.

– И все же ты возненавидел меня. А значит, продолжаешь любить.

– Странная логика. Хотя женскую логику понять сложно. Прощай, Галя, счастья тебе.

– Гонишь? Что ж, я заслужила это. Спасибо тебе большое, Паша, и… прощай!

Галина поднесла платок к глазам, повернулась и пошла следом за мужем.

Одинцов прикурил сигарету и вдруг почувствовал, что какая-то тяжесть, давившая его долгие годы, свалилась с плеч. Ему стало легко.

– Госпожа Гронская вас отдельно решила поблагодарить, Павел Алексеевич? – спросил подошедший Лесников.

– Да, а знаешь, Рома, почему?

– Откуда?

– Потому что жена Гронского – бывшая моя супруга.

– Гронская? – удивился Лесников.

– Да, Гронская.

– Ни хрена! Ну и дела!

– Ты находишь в этом что-то странное?

– Странное – не то слово. Так вы знали, что будете работать по сыну своей бывшей жены?

– Нет, не знал. Увидел ее только тогда, когда мы с Леонидом приехали к Гронским.

– Вот, наверное, удивились?

– Было такое.

– И какие только кренделя не выкидывает жизнь.

Одинцов улыбнулся, похлопал десантника по плечу:

– Вот тут ты на все сто процентов прав. Что с машиной?

– Два пулевых отверстия, – с сожалением ответил Лесников. – И что теперь делать? Железо для «Омеги» сейчас не найдешь, заделать без следа не получится. Ишак обрезанный, этот Шерхан! Забрать бы его «Хонду», да кто отдаст?