Диверсия высочайшего уровня - Александр Афанасьев

Ночью президенту Петренко сообщили о том, что два самых опасных его политических противника, министр внутренних дел Гульков и секретарь СНБО Перминов, убиты террористами на Бориспольском шоссе.

Президент кивнул и не поехал на место происшествия. Вместо этого он лег спать и впервые за несколько месяцев отдохнул как следует, выспался. Петренко закрыл глаза, едва его голова коснулась подушки. Этой ночью его наконец-то не грыз страх.

Утром он не спеша позавтракал, выпил кофе, только потом позвонил в секретариат и приказал собирать экстренное заседание СНБО.

Привычный путь до Банковой на сей раз показался ему короче. Он с интересом смотрел в окно.

Когда президент вошел в кабинет, народу там было полно. Пришли все, кроме, конечно, тех, кто не мог присутствовать на заседании по уважительным причинам, потому что был мертв.

– Иван Петрович! – сказал министр обороны Четвертак каким-то непривычным тоном. – Прошу прощения. Кто будет вести заседание?

Президент прошел на место председательствующего. Все торопливо застучали, заскрипели стульями, занимая свои места.

Пока еще свои.

И вдруг Петренко кое-что понял.

Они боятся его. Все до единого. Эта публика считает, что он приказал убить Перминова и Гулькова, и примеряет эту ситуацию на себя. Перминов вполне обоснованно думал, что он неприкосновенен, что у президента нет силового ресурса. Если Петренко попытается арестовать или убрать его, то тот человек, которому он отдаст такой приказ, придет к Перминову посоветоваться.

Но Перминов ошибался и потому был мертв. Они жили и боялись, потому что никто из них не знал, кто следующий.

Но эти господа понимали, что счеты у президента есть к каждому из них. Они слишком долго не считали его главой государства, чересчур демонстративно выказывали неуважение. Теперь эти шакалы его боятся.

Потому что он – президент Украины. Нет, не с того дня, когда за него проголосовали избиратели, а именно с сегодняшнего. Поэтому если он предложит свою кандидатуру на пост секретаря СНБО, как говорила вчера женщина, прилетевшая из Москвы, никто не посмеет проголосовать против.

Президент постучал ручкой по столу, привлекая внимание, и заявил:

– Как вы знаете, сегодня ночью были убиты террористами наши коллеги, секретарь Совета национальной безопасности и обороны Украины Перминов Александр Александрович и министр внутрешних справ Гульков Никита Владимирович. Прошу почтить память героев, погибших за нашу страну, минутой молчания.

Все поднялись.

В этот день мы покидали Киев.

Оставались «альфовцы» – у них тут еще найдется работа. Не уезжала и делегация. Она еще будет согласовывать технические детали новых газовых соглашений. Кстати, возиться с этим придется долго. Чует мое сердце, скоро в Украине будет другое правительство. А мы отправлялись домой.

Группа, прилетевшая из Москвы, которая должна была расширить и углубить неофициальные контакты с Комаром, передала нам новые документы и инструкции. Марина улетала легально, вместе с делегацией Газпрома, а вот меня решили переправлять под прикрытием.

Мне передали форму и документы сотрудника Аэрофлота. Я должен был вылететь с очередным рейсом в качестве члена экипажа. Тогда я не придал значения тому обстоятельству, что меня почему-то отправляют домой таким вот хитрым способом, хотя я член делегации, пусть и технический специалист. Это потом до меня дошло кое-что.

Да поздно.

Сотрудники Аэрофлота жили в другом отеле. Я присоединился к ним перед самым отъездом. Обычные ребята и девчата. На меня они посматривали с интересом, но вопросов не задавали. Не знали.

Для поездки в аэропорт нам дали отдельный микроавтобус. Путь лежал по Бориспольскому шоссе, по тому самому месту, где совсем недавно погибли Перминов и Гульков. Это место до сих пор было огорожено. БТР нацгвардии перекрывал полосу, над ним вяло трепыхался национальный флаг.

Все стюардессы сгрудились по правому борту. Они с нездоровым интересом пялили глаза на то место, где произошло резонансное убийство, где пару дней назад пулями и гранатами была написана очередная глава истории Украины.

Я отвернулся. Мне-то чего смотреть?..

На подъезде к Борисполю было почти пусто. Нет больше у украинцев денег, чтобы летать по всему миру. Сейчас у многих и на хлеб-то не хватает.

– Нас сразу на поле?.. – осведомился я.

– Нет, – ответил командир экипажа, который единственный был в курсе ситуации. – Через аэропорт. Нам еще к рейсу готовиться.

Я кивнул и опять не почувствовал ничего плохого. Не шевельнулось в душе…

В аэропорту к нам шагнули сразу несколько человек. Опытные, гады!.. Мастерство не пропьешь. Как из-под земли появились. Вот тут-то я и понял, что мне теперь станет очень и очень плохо.

– Господин Куракин? – поинтересовался один из украинцев, окруживших нас.

– К кому вы обращаетесь?

– Именно к вам. Прокуратура Украины.

– В чем дело? – спросил командир.

Максим Сергеевич его звали. Только он знал что-то насчет меня.

– Вас это не касается. Господин Куракин, вы задержаны по подозрению в убийстве.