Расстрельная сага - Александр Тамоников

Екатерина слегка подтолкнула майора:

— Что, Сережа, воспоминания захлестнули?

Солоухов признался:

— Да! Знаешь, у меня такое чувство, что сейчас не 2004 год, а восемьдесят третий! А наверху, в актовом зале, вовсю кружит в безумном вальсе выпускной бал! Помнишь, как это было? Девчонки, которых привык видеть в строгой школьной форме, вдруг, как в сказке, превратившиеся в настоящих принцесс; музыка; ребята в новых костюмах, немного пьяные, кто от вина, но большинство от сознания того, что стали взрослыми; выступление классного руководителя, который уже больше не мог ни делать замечания, ни ставить оценки. Потом прогулка по городу, пешком до Кремля, и веселье до рассвета. Веселье, смешанное с печалью. Этого уже никогда не вернешь!

Катя прижалась к нему:

— Ничего из прошлого не вернешь, Сережа. Пойдем в наш класс? Большинство ребят, наверное, уже там, здесь что-то никого не видно.

Сергей заметил:

— Даже уборщицы. А раньше она до закрытия спортзала в фойе находилась. Все что-то протирала своей шваброй. Как пойдем? Через раздевалку — она, по-моему, открыта — или переходом по второму этажу, мимо учительской и кабинета физики?

— Пойдем переходом, отсюда раздевалка открыта, а вот с противоположной стороны может быть закрыта. Придется возвращаться.

— Ну, идем. Ты как, в порядке?

Катя улыбнулась:

— Я-то в порядке, а вот ты, кажется, немного растерял свой боевой пыл.

— С чего ты это взяла?

— По лицу заметно, волнуешься.

— Да? Ты права, есть немного. Но это пройдет. Идем!

Под руку Сергей с Катей направились к лестнице, ведущей на второй этаж перехода от спортзала, столовой, кабинета директора, актового зала, медпункта и кабинета химии до основного четырехэтажного здания, где непосредственно располагались классы. По пути они встретили и мужчин, и женщин — выпускников, судя по внешнему виду, того же 83 года, но из других классов, не узнав их. И только подойдя к своему кабинету, на котором раньше висела табличка 10 «Д», увидели стоявшего у двери Леню Дубровцева, товарища Сергея. Тот сначала не узнал майора.

Сергей спросил:

— Дуб? Не узнаешь, что ли?

Дубровцев воскликнул:

— Солоух, Серега? Извини, Катюш. — Уманскую Дубровцев знал хорошо, ежегодно встречал ее здесь на встрече выпускников. — Откуда ты взялся, чертила? Как поступил в свою военную бурсу, так и сгинул! И ни слуху ни духу о нем. А теперь объявился. Ну, в натуре… дай-ка я тебя обниму, пропавшего!

Дубровцев сжал школьного друга в объятиях. Сдавил, желая показать силу, но, почувствовав железную упругость мышц натренированного организма офицера, удивился:

— Ты смотри, какая физическая форма?! Я каждый день железками балуюсь, на силенку не жалуюсь, а ты, Серега, покрепче будешь. Тоже спортом продолжаешь заниматься? Ты ж у нас, по-моему, классикой баловался?

— Баловался, Леня. Сейчас не балуюсь. А форма? Так я ж только уволился. И не в тылу служил.

— А где?

Солоухов улыбнулся:

— Рядом с тылом!

— Ага, рядом, заметно. Наверное, в спецназе службу тянул? Кто-то говорил, что ты и Афган прошел, и вроде как в Чечне воевал. Вот только кто говорил, не помню. Это правда?

— Правда! И Афган застал, и Чечню, будь она неладна, и еще пару-тройку «горячих точек». Но не будем об этом. Из армии я уволился, теперь такой же гражданский, как и ты.

— До больших чинов дослужился?

— Угу! До майора. Или этого мало?

— Ну, не мне судить. Я вообще не служил.

— А зря.

— Почемуй-то?

— Тебе не понять!

— Ладно, понятливый.

И только сейчас Дубровцев заметил то, как была одета и как выглядела всегда скромная, стеснительная Екатерина. И не удержался:

— Ну ни черта себе! Кать? Ты ли это?

— Что с тобой, Леня, ты же уже успел извиниться передо мной.

— Да? А точно, но как-то внешний вид твой не оценил. Сейчас смотрю и глазам не верю. Красавица! А прикид! Ты наследство получила, что ли?

За Екатерину ответил Сергей:

— Угадал, Дуб! Наследство. В виде майора Солоухова. Въехал?

Дубровцев посмотрел на друга, затем на Катю:

— Так вы, значит, теперь как бы вместе, что ли?

Сергей взглянул на женщину, кивнув на Леонида:

— Не въехал!

И обратился к Дубровцеву:

— Что значит «как бы»? Мы вместе без всяких «как бы». Семья! Понял?

— Понял, не дурак! Ну, дела! В классе узнают, ахнут! И кто в первую очередь, представляешь?

Сергей кивнул:

— Представляю. Только тему эту закрой. Она никого не интересует.

— Понимаю.

— Молодец. А чего ты в коридоре, собственно, торчишь?

Дубровцев ответил:

— Да Марка жду, обещал подъехать. Несмотря на занятость. Он же у нас сейчас без пяти минут самая главная областная «шишка». И кто бы мог подумать. Бредень, и вдруг директор завода. Но завод ладно. А губернатор? Я балдею от этой жизни! Правильно историк в свое время говорил: «Кто был никем, тот станет всем!» Брединский — пример! Начинал…

Чувствуя, что друга понесло, Сергей остановил его:

— Все знают, с чего он начинал. Скажи лучше: в классе много ребят?

— Да, как обычно, человек десять. Кто раньше приходил, тот и сейчас здесь. Ты — исключение. Ну, иди, иди в кабинет. Ошарашь одноклассников. Тебе сегодня героем дня быть. Даже Брединский, если придет, пальму первенства не отберет! К нему, в принципе, привыкли, а ты — легенда. Задолбят расспросами, гадом буду! Давай, давай, заходите. Да и я пойду. Бредень не хуже других в класс дорогу знает.

Он открыл дверь, из-за которой все время, пока Сергей разговаривал с Дубровцевым, доносился оживленный гвалт. Который стих, как только в кабинет, в сопровождении улыбающегося во все лицо Леонида, вошли под руку Сергей с Катей. Изумленные взгляды одноклассников устремились на появившуюся неожиданно парочку. И шире всех были раскрыты глаза Людмилы, находившейся, видимо, по привычке, в центре внимания. Подобного бывшая супруга Солоухова никак не ожидала. Сергей же, не обращая на нее никакого внимания, поздоровался:

— Привет всем, дамы и господа! Не ожидали увидеть Солоуха? А он вот взял и появился впервые после выпуска!

Майора бурно приветствовали. Особенно Пат Гуагидзе, последний год школы просидевший с Солоуховым за одной партой. Он, следуя своему восточному темпераменту, хотя на родине, на Кавказе, никогда не был, бросился обнимать друга:

— Серега, браток! Объявился наконец! Молодец! А то до меня какие только слухи не доходили! И то, что вроде убили тебя в Афгане. Потом, что в Чечне боевики завалили. А ты живой и невредимый. Молодец! Давно ли в городе?