Расстрельная сага - Александр Тамоников

В голосе генерала зазвучали металлические нотки:

— Не кричите, господин Туганов, не у себя в квартире находитесь. А ваши планируемые намерения меня очень даже касаются. Я не могу позволить, чтобы 17% голосов, отданных за вас в первом туре, перешли к Брединскому. Они должны перейтико мне. Я ясно излагаю мысль?

— Что?!! Вы считаете возможным диктовать мне условия? Решать за меня, что делать, а что нет? По какому праву, господин Штерн, вы позволяете вести себя подобным образом? Я что вам, марионетка? Или когда-либо дал повод причислить себя к вашим союзникам? Я никогда не был и не буду на вашей стороне, потому что убежден — вы принесете региону только вред! Победить в выборах должен Марк. И Брединский победит! Это будет справедливо и правильно!

Штерн поднялся:

— Возмущаешься? Негодуешь?

И, резко развернувшись к оппоненту, генерал выкрикнул:

— Да, червь навозный, комсомольский выкормыш, гнида, всю жизнь лизавшая жопу сначала своим партийным вождям, потом новым демократам, ты марионетка, марионетка в моих руках! С этого самого мгновения! И ты, сука старая, будешь делать то, что скажу я! Будешь! Или сдохнешь! Он, видите ли, решил, что я принесу региону вред! Не тебе, мразь, решать, понял?

Туганов от неожиданности услышанного широко раскрыл рот, пытаясь что-то сказать. Руки его мелко задрожали:

— Да… я… да…

Штерн перебил его:

— Заткни пасть, Туганов. Кончились те времена, когда ты ораторствовал с высоких трибун. Теперь тебе надо о старости подумать. Короче! Или ты выполняешь все, что прикажу я, или…

Он подошел к рабочему столу, нажал кнопку. В помещение тут же вошел Курко.

— Вызывали, Юрий Иванович?

— Виктора сюда, с ампулой «Зерона» и шприцем, быстро!

— Есть!

Туганов сумел обрести дар речи:

— Что вы собираетесь делать?

Генерал, не глядя на бывшего губернатора, сказал:

— Показать тебе одну вещичку и объяснить, что произойдет с тобой, если ты откажешься работать на меня. И молчи! Не зли меня! Я теряю контроль, когда злой!

В ожидании порученца Штерн закурил сигарету. Но не успел сделать и несколько затяжек, как в кабинете появился Шаламеев, доложив:

— По вашему приказанию прибыл, генерал!

Штерн взглянул на бывшего моряка:

— Препарат и шприц принес?

— Так точно!

— Дай сюда.

Шаламеев передал боссу инсулиновый шприц с темной, тонкой, необычной формы капсулой.

Генерал подошел к застывшему в кресле Туганову, показал ампулу:

— Я держу в руках капсулу с секретным препаратом «Зерон»! По токсичности данный препарат превышает в несколько раз яд австралийской змеи тайпан. Вот только действует он не сразу, а через определенное время, в зависимости от количества, введенного жертве препарата. Смерть наступает от внезапной остановки сердца. Патологоанатомы, как правило, ставят диагноз «острая сердечная недостаточность», что для твоего возраста не такая уж и редкость! Иной диагноз поставить невозможно, яд полностью растворяется в организме человека, точнее, в крови. Так вот, жидкость в ампуле, что держу я, рассчитана на действие через семь-восемь суток. Причем вводить «Зерон» необязательно прямым уколом, оставляя характерный след инъекции. Достаточно сделать легкий порез, скажем, пальца и уже в рану ввести препарат. И обращайтесь вы хоть к самым лучшим врачам, никто уже вам помочь не сможет. Даже я, ибо противоядия «Зерону» в природе не существует. Но, думаю, достаточно страшилок, может, все же выслушаешь предложение, господин Туганов?

Бывшему губернатору не оставалось ничего, кроме как согласиться:

— Хоть вы и подонок, генерал, но… я готов выслушать вас!

— Вот и хорошо. Предложение таково. 17 сентября, как и запланировано, ты выступишь с обращением к своим избирателям. И призовешь их всех отдать свой голос за меня.

— Вы считаете, что люди дураки и не поймут, что мое обращение неискренне? И будут голосовать, как скажу я?

Штерн вернул Шаламееву ампулу со шприцем:

— Отнеси все это в сейф, Виктор, пусть полежит до времени. Курко скажи, чтобы принес еще коньяка и водки.

И, не дожидаясь, пока наемник выйдет, повернулся к Туганову, вновь перейдя к нему на «вы»:

— Нет, Николай Викторович. Наши избиратели далеко не глупые люди и на дешевку не купятся. А вот на кое-что другое, более серьезное, внимание обратят обязательно.

— И что же это за такое «другое, более серьезное»?

— Минуту!

Генерал прошел к сейфу, извлек из него тонкую папочку, в которой находились всего несколько листов машинописного текста. Вернулся к столику, бросил папку перед Тугановым:

— Это другое, более серьезное, перед вами. Ознакомьтесь и оцените текст.

Вошел Курко с подносом.

Штерн принял у него рюмки с коньяком и водкой, жестом приказав удалиться.

Туганов же прочитал текст. И когда отложил последний лист, с изумлением поднял глаза на Штерна:

— Но это же ложь, генерал! Сплошная ложь! Брединский никогда не торговал втемную продукцией завода, у него нет никаких особняков в Крыму, да и счетов на указанные фантастические суммы тоже.

Штерн улыбнулся:

— А их, Николай Валерьевич, и не существует. Но это уже не столь важно. Важно, чтобы данная информация стала предметом гласности. Я мог бы, конечно, запустить ее и через средства массовой информации, но это не то — кто сейчас серьезно относится к местным газетам? Посчитают публикации очередным предвыборным финтом, и все! Судиться с Брединским у меня времени тоже не осталось, да и не нужен мне этот суд. Другое дело, если избиратели узнают о «махинациях» их так горячо любимого директора завода от вас, бывшего губернатора, человека, всегда поддерживавшего Марка Захаровича и готовившего в его лице собственного преемника.

Туганов кивнул на листы:

— Но как я объясню, откуда ко мне попала данная информация?

— А вам ничего не надо будет объяснять. Вы лишь озвучите текст и уйдете с трибуны, выразив крайнее сожаление, что ранее не увидели в своем соратнике подлеца и предателя.

— Но меня достанут журналисты! Они так просто не оставят подобное выступление!

Штерн протянул бывшему губернатору рюмку коньяка. Тот машинально принял ее.

Генерал продолжил:

— Вот здесь вы абсолютно правы. Журналисты, газетчики там всякие, телевидение не оставили бы вас в покое, но они не смогут добраться до вас.

— Почему? Вы уберете меня?

Генерал рассмеялся:

— Ох, и до чего же вы, штатские, наивный народ. Какой смысл мне будет убирать того, кто сделает такое ценное дело? За это, Николай Валерьевич, не убирают, а награждают. Щедро награждают. Видите на столе «дипломат»? В нем пятьдесят тысяч долларов новенькими, хрустящими стодолларовыми купюрами. Неплохая цена за несколько минут чтения текста, не так ли? И вы эти деньги сможете, дабы в дальнейшем не возникало недоразумений, забрать прямо сегодня, покидая мой дом. Естественно, заключив со мной письменный договор о сотрудничестве.