Спецназ в отставку не уходит - Александр Тамоников

Волков сказал:

— Думаю, лучше сделать вид, что ничего не видели. Иначе можно на нож или пулю налететь!

Сонин же неожиданно решил:

— Надо комбату о наркоте доложить!

Волков воскликнул:

— Ты в своем уме? А если он все же заодно с Лопуховым и Кутенко? Если сам стоит над ними в этом деле?

Антон отрицательно мотнул головой:

— Нет! Если бы комбат стоял над этим делом, то наркоту не тайно, а открыто, в смысле днем, и спокойно на складе укрыли! Чего проще? Отправил «КамАЗы» в командировку. Те и вернулись с грузом. На виду у всех. Да и печать свою подполковник штампанул бы, ни одна сука не полезла бы проверять кузова. Нет, подполковник все сделал бы по-другому. Он не в банде! Точняк. Да и не станет заниматься этим человек заслуженный. А комбат в Чечне воевал, в плену был, бежал, орден имеет Мужества. Не станет он ни за какие «бабки» связываться с черными, а наркота только от них в центр и прет! Не станет! А вот на чистую воду козлов Лопухова с Кутенко может вывести запросто. И попадут те с поличным.

Волков вздохнул:

— Может, ты и прав! И все же лучше молчать! Не лезть не в свое дело!

Сонин сблизился с товарищем:

— Да ты только прикинь, Диман. Мы с тобой, духи какие-то, раскрываем целое звено в цепи наркотранзита. Нам и награды, почет, и тогда ни один «дед» не прицепится, а главное, по отпуску, точняк, выпишут! Может, в бригаду переведут. Деньги отвалят. Сейчас этот, как его, госнаркоконтроль, что ли, платит за информацию о наркодельцах. А здесь не только информация, но и сама наркота. Бери, не хочу! Ты хоть представляешь, сколько всего мы получим, раскрыв действия организованной преступной группировки? И комбат в почете еще большем будет. Смолчим же, груз уйдет, и мы с тобой, бедолаги, еще как минимум четыре месяца будем на «дедов» пахать, сортиры чистить и за пойлом подонкам всяким бегать! Нет, ты как хочешь, а я пойду к комбату. Или пан, или пропал!

Дмитрий проговорил:

— Как бы в землю сырую не лечь!

— Да ладно тебе! Живы будем, не помрем!

Закончив в 13.00 работы на складе, Жуков повел личный состав отделения в часть. Возле расположения распустил строй, отдав команду готовиться к построению на обед. Сонин незаметно зашел за казарму, думая, как встретиться с комбатом, чтобы это произошло без свидетелей. Напрямую идти в штаб он не мог. Звонить по внутреннему телефону тоже. В любом случае попадал на дежурного офицера. А тот без форменного допроса и без оповещения взводного к подполковнику не допустит. Остается одно – встретить Грабова где-нибудь на территории.

Антон пошел к почте.

И тут ему повезло, как он посчитал.

Из казармы вышел командир части.

Солдат тут же подбежал к нему:

— Товарищ подполковник, разрешите обратиться, рядовой Сонин, взвод материального обеспечения.

Комбат взглянул на солдата, переспросив:

— Что-то случилось?

— Так точно, товарищ подполковник, и лучше поговорить там, где нас не увидят другие военнослужащие.

Грабов крайне удивленно проговорил:

— Даже так? И что, дело серьезное? Касается «дедовщины»?

— Серьезней, товарищ подполковник!

Командир батальона почувствовал, как тревога холодной змеей стянула ему шею. Он указал на трибуну плаца:

— Идем туда. Там нас никто не увидит!

Расположившись за трибуной, подполковник сказал:

— Ну, давай, Сонин, что у тебя?

Рядовой доложил все, что касалось груза двух «КамАЗов» верхнего склада.

Выслушав солдата, комбат протянул:

— Так! Дела!

И, подозрительно взглянув на Сонина, спросил:

— А ты лично, своими глазами видел, что в ящиках машины пакеты с героином?

— Так точно!

— Именно, с героином? Откуда ты знаешь, что представляет собой этот наркотик?

— На гражданке сталкивался. В машине, по крайней мере в одной, точно героин. Много героина. Во второй наверняка тоже!

— Что заставило тебя залезть в кузов «КамАЗа»?

Сонину пришлось рассказать о субботнем вояже молодых солдат за самогоном в Лыковку.

Комбат нахмурился:

— Значит, «деды» беспредельничают?

— Есть немного!

— Ну, гаденыши, устрою я им дембель. Но вернемся к «КамАЗам». Так ты говоришь, что видел с товарищем, как их на склад ночью завезли старший лейтенант Кутенко и майор Лопухов?

— Так точно!

— И можешь с товарищем это письменно подтвердить?

— Конечно! Это же правда!

Комбат задумался. Ненадолго.

— А этот Волков тоже с тобой в кузов «КамАЗа» лазил?

Сонин солгал:

— Никак нет. Он даже не знает, что я обнаружил наркоту.

— Так ты никому о героине или что там вместо боеприпасов в кузове машины находится не говорил?

— Только вам! Я что, идиот? Подставляться?

Комбат проговорил:

— Хорошо! Хотя какой, к черту, хорошо! Это же… но ладно. Я должен лично убедиться в правдивости твоих слов, а посему после обеда выходишь за пределы части на тропу, ведущую к складу. Там встретимся. Смотри не попадись патрулю. Нас вместе выходящими из части не должен видеть никто. Понял?

— Так точно!

— Сможешь незаметно покинуть часть?

Сонин заверил:

— Смогу, товарищ подполковник.

Грабов предупредил:

— И никому ни слова, солдат, ни о грузе, ни о разговоре со мной! Если твои слова подтвердятся, то придется действовать очень аккуратно. Через ФСБ. Тебя же на время придется спрятать, но это я обеспечу. Дело действительно очень и очень серьезное. Можно сказать, дело жизни и смерти!

Сонин ответил:

— Я это понимаю, товарищ подполковник, и готов выполнить свой долг до конца!

Комбат внимательно посмотрел на подчиненного:

— Уверен, этого, до конца, не потребуется. А ты молодец, смелый парень, другой на твоем месте молчал бы, а ты, как положено, доложил. Настоящий солдат. Это не пройдет бесследно. Ты будешь поощрен. Получишь по заслугам. А сейчас беги в подразделение и веди себя осторожно. Повторяю, никому ни слова.

— Понял!

Сонин юркнул в кусты и вышел на дорожку, ведущую к казарме.

Подполковник же, выждав несколько минут, зло сплюнул на асфальт плаца:

— Ну… твою мать! Ну, Кутенко, скотина!

Он огляделся, убедился в отсутствии военнослужащих, достал сотовый телефон, набрал номер взводного.