Спецагент из ниоткуда - Сергей Зверев

Она появилась с подносом, уставленным разнообразными экзотическими закусками от киви до ананаса. Кремер едва успел положить пропуск на место.

– Никогда не пробовал закусывать виски ананасом, – признался он.

– Надо же когда-то начинать. – Алена поставила поднос на пол между двумя низкими креслами, нашарила пульт дистанционного управления и включила музыку. Комнату заполнили тоскливые, безгранично унылые тягучие звуки «Джой Дивижн». Да, и музыку она подбирает под стать литературе… По крайней мере, звучит негромко, и на том спасибо.

Кремер скрутил пробку «Баллантайна» и разлил виски в пузатые рюмки.

– За моего храброго спасителя, – провозгласила Алена и залпом выпила. Кремер отпил чуть-чуть. Ни малейшего желания напиваться он не испытывал. Она отправила в рот ломтик ананаса.

– Наливай, наливай, – торопила актриса.

Он наполнил ее рюмку до краев и для видимости капнул в свою, где и так мало убавилось. Они снова выпили в тех же пропорциях. Сельвинская хмелела на глазах.

– Я видел у тебя английские книги, – сказал Кремер. – Ты их запросто читаешь?

Алена довольно заулыбалась:

– Я долго жила в Лондоне. Мой отец служил в посольстве… Там, в Англии, я окончила школу драматического искусства Питера Пайна – тебе о чем-нибудь говорит это имя?

– Ммм… Режиссер?

– Режиссер! – возмутилась она. – Наш Розанов – режиссер. А Питер Пайн – маг театра…

Уже не дожидаясь Кремера, она наполнила рюмку и мгновенно опустошила. Ананас остался нетронутым. Сельвинская нетвердой рукой нащупала в сумочке пачку «Мальборо» и закурила – Кремер предупредительно щелкнул зажигалкой.

– А когда ты вернулась в Россию? – Он тоже закурил.

– Недавно. Папа внезапно умер от инфаркта… Я вернулась…

– И сразу – большой успех?

– Ну, не сразу… – Она надавила кнопку пульта и вернула диск «Джой Дивижн» к началу. – Ты, конечно, не в курсе, шоферюга, но в Москве наш театр ого как котируется… А в кино я попала, в общем, случайно… Увидел один режиссер, неважно кто, так себе… Пригласил… С того началось. Зато теперь я живу, как хочу…

Она бросила Кремеру на колени номер «Искусства кино» со своим портретом на обложке.

– Там статья, взгляни…

Статья состояла в основном из кинематографических и искусствоведческих терминов, но главное Кремер уяснил: Алена Сельвинская – одна из лучших российских актрис и вообще – актриса будущего.

– Вот так, – назидательно сказала она и налила в обе рюмки еще «Баллантайна». – Давай потанцуем, Сережа.

– С удовольствием, только смени музыку, если сможешь дойти.

Алена оскорбленно вздернула подбородок, твердым – может быть, излишне твердым – шагом пересекла комнату и поставила «Историю любви» в исполнении Энди Уильямса.

Они танцевали в немыслимом свете разноцветных плафонов, а Кремер думал о том, как бы не наступить на что-нибудь ненароком, и еще – о пропуске в серой обложке, лежавшем на книжной полке.

Внезапно она всем телом прижалась к нему.

– Возьми меня, – прошептала она.

Кремер подхватил ее на руки, отнес на тахту, уложил и накрыл пледом.

– Тебе хорошо бы поспать пару часов, – как можно мягче произнес он.

– Ну, нехороший Сережка… – пробормотала актриса, уже засыпая. – Свинья какая… Ну и пошел вон…

Некоторое время Кремер смотрел на спящую Сельвинскую, потом направился к выходу.