Спецагент из ниоткуда - Сергей Зверев

По мобильному номеру, полученному от соседки Бориса, никто не отозвался. Тогда Кремер поехал по адресу. На поиски он потратил битый час; разыскав наконец нужный переулок, он вошел в подъезд и поднялся на второй этаж. На звонок в квартиру шесть отклика также не последовало. Дверь здесь была как две капли воды похожа на ту, которую он столь бесцеремонно выставил. «Этому Борису не везет со мной, – сокрушенно подумал Кремер. – Судьба мне ломать его двери».

Замок и тут даже не притворялся, что сопротивляется. Миновав прихожую, Кремер очутился в узкой, пропахшей плесенью длинной комнате, где обстановку составляли дощатый стол, два шатких стула, допотопный телевизор и обшарпанный диван. На диване лицом вверх лежал человек в расстегнутой рубашке. Если бы не торчащий под левым соском нож-стилет, Кремер принял бы его за спящего.

Он взял убитого за руку, потрогал его лоб. Борис, если это был он, умер совсем недавно. Возможно, Кремера опередили всего на несколько минут.

В ящике стола Кремер обнаружил паспорт на имя Бориса Владимировича Каргина и довольно приличную сумму денег. В карманах брюк убитого ничего достойного внимания не нашлось, как и в карманах висевшего на спинке стула пиджака. А вот с пола возле дивана Кремер подобрал нечто такое, что ему весьма и весьма не понравилось…

Завершив осмотр, он вышел и принялся звонить к соседям. Две из трех квартир не подавали признаков жизни. Из третьей откликнулась, судя по голосу, древняя бабушка. Она наотрез отказалась впустить Кремера в жилище и снабдила его из-за ободранной двери ценнейшей информацией о том, что ничего не видела, ничего не слышала и ничего не знает.

Во дворе Кремер устало присел на лавочку, закурил. Он и сам не отдавал себе отчета, как его измотали события двух последних дней. Особой чувствительностью он, понятно, не отличался, но не в том было дело. Его преследовало неотступное ощущение собственного бессилия. Он все время оставался позади, отставая, быть может, всего на полшага от чьей-то злой воли.

Поймав такси, он возвратился к себе и долго сидел за столом, размышляя, чертя что-то машинально в записной книжке. Потом он подтянул телефон и набрал номер Горецкого. Полковник ответил после второго гудка.

– Стас, это снова я…

– Слышу.

– Можешь сейчас ко мне подъехать?

– Это так срочно? Понимаешь, я…

– Боюсь, это срочно, Стас.

– Ну, хорошо… Еду.

Полковник приехал через сорок минут. Кремер встретил его вопросом:

– Ты был у Шабановой?

– Да, конечно.

– Твое мнение?

– Такое же, как и твое. По внешним признакам – самоубийство. Но если ты меня вызвал, чтобы спросить мое мнение…

– Садись, Стас. Как насчет глотка бренди?

– Положительно.

Кремер достал бутылку и рюмки.

– Распоряжайся сам… Скажи, Стас, ты осматривал труп Шабанова?

– Само собой.

– Ну и как?

– Что «ну и как»? Труп как труп… Только очень мертвый.

– Милиция снимала отпечатки пальцев?

– Я у них не спрашивал. Думаю, нет, а зачем? Да если бы и попытались, вряд ли что бы вышло. Он же расшибся в котлету. И руки, и лицо, все.

– Вот именно, – сказал Кремер, вновь наполняя опустевшие рюмки. – Вот именно, Стас. Как ты это себе представляешь?

– Что?

– Может ли человек так разбиться, упав не то что с шестнадцатого этажа, а хоть с самолета?

Горецкий приподнял брови.

– Но ты же сам видел, как он упал.

– Нет, не так. Сначала я видел его в лоджии, а потом я его там не видел. Вот и все. Я не видел, как он падал.