Тебе конец, хапуга! - Кирилл Казанцев

Маша Шарапова, напарница, присланная в помощь Ларину Павлом Игнатьевичем Дугиным, прохаживалась перед вокзалом в областном центре. К ней уже присматривались таксисты, дежурившие у площади.

– Нет, нет, – отбивалась она, – меня должны встретить.

Таксисты все равно предлагали свои услуги. Московский поезд ушел, и им до следующего работы не предвиделось.

– Всего за триста рублей домчу в любую точку, – прозвучало очередное предложение.

– А мне в любую не надо, – игриво ответила Маша Шарапова, завидев старый «Мерседес», выворачивающий к вокзалу.

Ларин подъехал, распахнул дверцу.

– Не ваш, ребята, сегодня день. Дама со мной поедет, – проговорил он, подходя к Маше.

Вокзальные бомбилы тут же потеряли к клиентке интерес и, скучковавшись возле машин, завели свои всегдашние разговоры о жизни и о своих машинах.

– Раньше не мог, Маша, извини. – Ларин забросил сумку своей напарницы в багажник.

– Мне не привыкать ждать от тебя знаков внимания, – ответила Маша, садясь на соседнее с водительским сиденье.

– Если бы ты только знала, какая мерзкая штука – наша сегодняшняя жизнь. Я себе кажусь последним мерзавцем.

– Не у одного тебя такие проблемы. Ты даже не поцеловал меня при встрече.

– Извини. – Ларин наклонился и устало чмокнул Шарапову в щеку.

– Лучше бы и не целовал, – улыбнулась Шарапова. – Принуждение чувствуется.

– Я устал, – признался Андрей. – Чертовски устал. Но останавливаться возможности нет. Поехали, по дороге все объясню.

– Надеюсь на это, – произнесла Маша. – Дугин, как мог, мне разъяснил, что от меня требуется, но, зная твою склонность к импровизациям, я думаю, все пройдет по-другому.

– От тебя требуется самая малость, но сыграть ты должна убедительно, чтобы все, кто видит, поверили.

– Не вопрос, Андрей.

Машина завернула к стоянке перед гостиницей. Ларин вложил в ладонь Маше ключ.

– Это ключ от номера Аси Мокрицкой. Просто поднимись туда, возьми ее сумку и выходи ко мне.

– Допустим, я это сделала. Какие сложности могут возникнуть?

– Начнем с того, что Мокрицкую опекают двое охранников, да и Пефтиев регулярно пытается с ней помириться. – Ларин достал из бардачка ярко-рыжий парик. – Надень, – предложил он Маше. – И солнцезащитные очки не забудь.

Напарница Ларина, не споря, надела парик. Андрей к ней присматривался, поправлял локоны.

– У вас, женщин, практически ничего настоящего не осталось, – произнес он. – Накрась губы, подрисуй ресницы, надень парик – и ты уже не моя Маша, а Ася Мокрицкая.

– Может, пожелаешь мне удачи?

– Ни пуха ни пера.

– К черту.

Маша вышла из машины и решительно направилась к пожарной лестнице гостиницы. Рыжий парик сразу же бросался в глаза; ну а одежда продолжала вводить в заблуждение любого, кто знал Асю. Один охранник дремал в коридоре, сидя в кресле; его напарник расположился на первом этаже в комнатке обслуги гостиницы. Перед ним на письменном столе мерцали старые черно-белые мониторы, на которые было заведено изображение с гостиничных камер видеонаблюдения. Камер имелось всего две – в холле и над крыльцом парадного входа. Качество изображения было отвратительным. А чего еще желать от оборудования, установленного пять лет тому назад в провинции.

Маша не стала искушать судьбу, на свой третий этаж не поднялась, а пройдя коридором второго, спустилась на лифте.