Заложники пустыни - Сергей Иванович Зверев

мирной жизнью. Между прочим, Модибо Тумани будет здесь с минуты на минуту. Уж как он обрадуется, когда увидит тебя! И тогда мы ничем не сможем тебе помочь. А вот если ты правдиво ответишь на наши вопросы, тогда мы замолвим за тебя словечко, так и быть. Ну так что же? Будет у нас разговор? Или ты хочешь умереть позорной смертью? Нам все равно, выбор за тобой. Это твоя жизнь, а не наша.

— Спрашивайте, — нехотя произнес Амулу. Ну а что он еще мог сказать на такие убедительные слова?

Через полчаса Ивушкин и Костров уже знали многое: и об Андрэ с Гастоном, и о том, где их можно найти, и о том, какие отношения связывали Андрэ и Гастона с Амулу.

— Сразу бы так, — проворчал Костров. — А то корчит из себя героя. А сам… — Он не договорил и махнул рукой. — Что ж, кажется, нам предстоит вторая серия приключений в этой пустыне. Как ты считаешь?

— Кажется, предстоит… — согласился Ивушкин.

* * *

До вечера никто их не потревожил. То ли соратники Амулу так и не хватились его, то ли спецназовцы умело запутали следы… Ну да это было не так и важно.

Как только основательно стемнело, тронулись в путь. И за два часа с небольшим добрались, наконец, до Тауденни. Вокруг царила непроглядная темень, и это было на руку и спецназовцам и всем, кто шел с ними. Разумеется, кроме Амулу — ну да его мнения никто не спрашивал.

— Перекур, — сказал Костров. — Арсений и Ленур, ваш выход. Где тут у вас припрятан сами знаете кто?

— Должен быть неподалеку, — с некоторым сомнением произнес Белокобылин. — Тут такая темень, что собственных пальцев не увидишь…

— Спецназовец должен видеть в темноте так же, как и при свете дня, — назидательно произнес Костров.

— Понял тебя, командир! — усмехнулся в темноте Белокобылин. — Сейчас мы доставим нашего героя! Ленур, где ты там? Пошли, что ли. И запомни: спецназовец обязан видеть в темноте так же, как и днем. Как сова. А вот интересно, есть ли здесь совы?..

— Потерпите еще немного, — сказал Баев, дотронувшись до плеча Юлали. — Уже совсем скоро…

Белокобылин и Баев вернулись через сорок минут — вместе с Модибо Тумани.

— Где они? — нетерпеливо и с каким-то потаенным испугом спросил Модибо Тумани.

Зажигать свет в темноте, когда неподалеку могут быть враги, — не самое разумное дело. Однако в данном случае без этого было не обойтись. Белокобылин достал фонарь, включил его и направил свет в ту сторону, где стояла Юлали с тремя детьми…

Стоит ли говорить, что было дальше? Пожалуй, что не стоит, потому что и без того все ясно. И без того можно представить картину происходящего и пережить те же самые чувства, которые пережил Модибо Тумани, пережила Юлали, пережили дети — Миа, Лара и Сайон.

— Модибо, — Ивушкин дотронулся до плеча Модибо Тумани. — Посмотри в эту сторону…

И он направил свет фонаря в ту сторону, где находился Амулу.

— Вот он, герой пустыни, — сказал Ивушкин. — Змея, у которой вырвали жало… По закону справедливости его надо было бы отдать тебе в руки. Но…

— Не надо, — глухо ответил Модибо Тумани. — Я не воюю с теми, у кого связаны руки. С женщинами и детьми тоже…

Он отвернулся от Амулу — будто того здесь и вовсе не было. И пошел к жене и детям.

Глава 20

— Все хорошо, что хорошо кончается, — сказал Костров, обращаясь к Модибо Тумани. — Такая, значит, у нас имеется поговорка… Ивушкин, переведи и растолкуй, если понадобится.

Ивушкин перевел и растолковал. Модибо Тумани улыбнулся — это означало, что он понял потаенную суть поговорки.

— Но не все так хорошо, как кажется, — продолжил Костров. — Амулу больше нет, но есть другие — такие же, как он. А может, даже еще хуже.

— Понимаю, — сказал Модибо Тумани.

— Это хорошо, — сказал Костров. — В общем, никто не может поручиться, что завтра или послезавтра с тобой или с твоим семейством опять не случится какая-нибудь беда. Вот ты сам можешь за это поручиться?

Модибо Тумани на это ничего не сказал, и его молчание было гораздо красноречивее, чем слова.

— Вот, — вздохнул Костров. — Ладно ты сам: у тебя такая работа. А вот что касается твоего семейства… Надо бы куда-то его спрятать. Надежно спрятать, основательно, чтобы всякие Амулу не дотянулись до них при всем желании. И пускай бы они там пожили. А там будет видно… Что ты на это скажешь?

— Ты прав, — ответил Модибо Тумани, но, конечно, сказал он эти слова без всякой охоты. — Пускай они там поживут…

— Вот и отлично, — сказал Костров. — Я тут кое с кем переговорил и кое о чем договорился… Короче. Завтра твою семью переправят в соседнюю страну. В Нигер. Что ты на это скажешь?

Что мог сказать Модибо Тумани? Что он мог подумать и почувствовать? Опять же, все здесь понятно без всяких пояснений. И тому, кто, так или иначе, побывал на месте Модибо Тумани, и тому, кто никогда на его месте не бывал.

— Да, — сказал Модибо Тумани. — Да… Значит, завтра…

— Да, завтра, — проговорил Костров. — Мы сами твою семью туда и доставим. Не волнуйся, все будет хорошо. Результат мы гарантируем.

— Да, — повторил Модибо Тумани. — Спасибо вам…

— Не за что, — сказал Костров. — До завтра твоя семья побудет здесь, в Бамако. Под надежной охраной. Ну и ты вместе с ней. А нам нужно сделать еще одно важное дело.

— Может, вам помочь? — спросил Модибо Тумани. — Вы только скажите, что нужно делать…

— Побудь со своей семьей, — сказал Костров. — Сейчас это для тебя самое важное. Мы сами…

* * *

О том, что Амулу бесследно исчез, Андрэ и Гастон узнали спустя четыре часа после его исчезновения. И встревожились таким поворотом событий. Их разговор происходил в резиденции, если таковой можно было назвать небольшое помещение, прилепившееся к скале. Не слишком удобным и уютным было это помещение, ну да Андрэ и Гастон не роптали. Во-первых, они были привычными ко всяческим неудобствам, а во-вторых, они рассчитывали, что пробудут в этом помещеньице и вообще в Мали не так и долго. Вот завершится операция, которую они замыслили, и они сразу же отсюда уйдут. Может, вернутся во Францию, может, их отправят в какое-нибудь другое место…

— Час от часу не легче, — сказал Андрэ. — Хотел бы я знать, куда он подевался. Его ищут?

— Откуда мне знать? — скривился Гастон. — Ищут, не ищут… Может, и не ищут. Наш Амулу — личность своенравная. Вполне