Оперативник с ИИ. Том 2 - Рафаэль Дамиров

Связной кивнул.

— Я передам куратору. Думаю, предложение заинтересует.

— Конечно, заинтересует, — усмехнулся Разумовский. — Вы ведь об этом мечтали. Поставить на колени Россию. А без меня и без «Селены» вам этого не сделать, уже не раз пробовали, сами знаете. Но и я рассчитываю на соразмерное вознаграждение. Соразмерное. То есть цена для вас будет другая. Не та, что вы обсуждали с Кольевым.

— Насколько другая?

— Умножьте…. допустим, на десять. Как минимум.

Связной не повёл бровью.

— Передам. И ещё. Нам нужны гарантии.

— Когда вы вытащите меня отсюда и вывезете Беловскую, мы проведём тестовые испытания. Вы убедитесь сами, что все работает.

Разумовский наклонился вперёд.

— Но не вздумайте меня обмануть. Если вы заберёте Беловскую и цифровой носитель без меня, у вас ничего не выйдет. Я вам не Эбель.

Связной усмехнулся.

— Вы же не учёный. Вы просто руководитель проекта здесь.

— Да, я не учёный, — спокойно сказал Разумовский. — Но я знаю кое-что, о чём пока не могу говорить. И владею тем, чем не могу делиться, пока не получу гарантии.

— И что же это такое? — прищурился связной.

— Я же сказал, — оборвал его Степан, — пока не могу сообщить. Мне нужны гарантии.

Связной кивнул.

— Ясно. Тогда до связи. До встречи на условленном месте.

— До связи, — ответил Разумовский. — Сообщайте, где пройдёт следующая встреча. И желательно побыстрее. Иначе я могу продать эту технологию… И «Селену», и Беловскую российским спецслужбам. Вы об этом не думали?

Связной было дёрнулся, но быстро взял себя в руки.

— Всё будет выполнено согласно протоколу. С мерами предосторожности.

Он смял пустую банку из-под пива. Хотел бросить в урну, но остановился. Основное правило — не оставлять следов. Ни отпечатков, ни биоматериала.

Ещё раз хорошенько придавив банку, так что из неё поползла наружу сладкая капля, он сунул её в карман и пошёл прочь.

* * *

Пост ГАИ на выезде из города собрал уже целую вереницу машин. Бетонные блоки были хитро уложены поперёк дороги. Прямо не проедешь. Нужно заехать в карман, повернуть и объехать их змейкой. Вот и собиралась пробка.

На обочине же стоял массивный железный барабан с лентой-ежом, готовый в любой момент раскрутиться и перекрыть дорогу.

На посту автоматчики, спецназ в камуфляже. Гаишники тоже с укороченными автоматами в бронежилетах, один с полосатым жезлом. У каждого проверяют документы при выезде и досматривают, заглядывают в салон и багажник авто.

— Ну наделал делов этот Пантелеев, — пробурчал рыжий усатый старлей в гаишной форме с ярко-зелёными светоотражающими вставками, пока досматривал очередную машину. — Теперь без выходных тут торчать неизвестно сколько. Фух, чтоб его камазом придавило.

— Да пропускай ты, Семёныч, — ответил напарник. — Видишь, полная машина детей и женщин. Что ты, у всех документы будешь смотреть? Явно ж не Пантелеев.

— Ну давай хоть багажник гляну.

— Глянь. Вон уже пробку какую собрали. Шибче давай, шибче.

Рыжеусый, кряхтя, отпускал одну машину за другой, но пробка не уменьшалась. Хвост её вытягивался. Из змейки она превращалась в гигантскую анаконду.

И вдруг послышался рёв двигателя.

Гаишники подняли головы.

К посту на полном ходу неслась непонятная махина. Огромные колёса, три оси. С виду грузовик, но какой-то несуразный, ржавый и будто из фильма про безумного Макса.

— Это что ещё за хрень? — выдохнул Семеныч, по привычке вскинув гаишный жезл, хотя уже понимал, что такое полосатой палочкой не остановить.

— Ежа! Растягивай ежа! — крикнул напарник.

Семёныч бросился к барабану. Автоматчики заняли позиции.

— Снять с предохранителей! Стрелять только по команде, когда проедет через блок, иначе зацепите гражданских! — командовал майор в форме спецназа.

— Первый раз такую машину вижу, — выдохнул Семёныч. — Дикобраз, туда его!

— Да это же… самоделка, — вставил напарник. — Помнишь, местный Кулибин пытался броневик на учёт поставить? На случай постапокалипсиса. Кукуха у него поехала, бункер вырыл, дуру эту собрал. Это он, что ли, за рулём?

— Смотри, не останавливается! А ну стоять!

Семёныч махнул палкой, но машина неслась прямо на пост.

— Вряд ли это он… — пробормотал кто-то. — Вообще Пантелеев, скорей всего, у него броневик этот отжал.

Обогнув полузамершую очередь-змею, махина вырулила на обочину, черпанула грунт и понеслась, раскидывая гравий. Огромные колёса с протектором, высотой с кулак, гребли землю, закидывая камнями легковушки. Водители матерились, рефлекторно пригибаясь, когда в стекло прилетал очередной камень.

Грузовик вырулил в проход, протаранил несколько машин. Раздвинул их, как шахматные фигурки. Перепрыгнул через бетонный блок, словно через низкий бордюр, и бухнулся на ленту с ежом.

Колёса-монстры прошли по шипам без всякого ущерба.

— Твою мать… У него что, и колёса бронированные? — выдохнул Семёнович.

— Огонь! — закричал майор.

Стреляли все: спецназ, гаишники. Очередями поливали уходящий броневик. Пули рикошетили, высекали искры. Зад авто был наглухо заварен листами железа. Автоматные очереди прошили некоторые листы, но до двигателя не добрались. И колёса не пробили.

— За ним!

Легковушки ГАИ и автобус спецназа рванули следом.

Грузовик был громоздкий, и именно поэтому и не слишком быстрый. Из-за массы он не мог разогнаться.

Я подъехал к посту в тот момент, когда броневик уже прорвался и уходил.

— Иби?

— Я подключилась к камерам. Активность Селены фиксируется в этой части города. Западная ветка шоссе.

Я рванул туда, протиснулся на «Солярисе» по следу, который прорезал грузовик. Остановился перед лентой с ежом.

— Быстро убирайте! — рявкнул я, тыкая ксивой рыжеусому. — Ну давай, Семёныч, давай!

Тот с перепугу не узнал меня. Увидев удостоверение, он будто очнулся. Быстро смотал ленту-ёж и махнул жезлом. Кто-то из ожидавших в помятой пробке попытался проскочить за мной, но Семёнович, решительно встряв между нами, остановил поток и снова растянул ежа.

Зачем — я уже не разбирался.

Я выжимал из «Соляриса» всё, что мог. Мчался в составе колонны служебных машин за чудовищно уродливым бронегрузовиком.

— Егор, — сказала Иби, — почему он выбрал такой способ? В лоб, напролом. Это нелогично. Он же привлекает внимание.

— Пантелеев не дурак, — ответил я.

— Согласна, не дурак.

— Значит, нелогичного тут быть не может. Тогда зачем?

Мы