Правитель страны Даурия - Богдан Сушинский

– Гестапо знает все, – решительно заявил обер-диверсант, пригласив Курбатова и фон Тирбаха в свой кабинет во фридентальском замке. – Оно знает даже то, что все знает только оно. Вот данные о бароне Георге фон Тирбахе, – положил он перед Виктором листок с отпечатанным на машинке текстом. – Если говорить о нём с, в общем… Странноватая личность. Лишь по чистой случайности этого старого монархиста и хранителя родовых руин не отправили в концлагерь. Хотя доносов на него более чем достаточно.

– То есть не внушает доверия?! – посуровело лицо Виктора.

Он уже хорошо был ознакомлен с тем, как гестапо и СД расправлялись со всеми неблагонадежными, в том числе с генералами и даже фельдмаршалами, которые выявились в ходе недавно раскрытого заговора против Гитлера. И не желал, чтобы хоть какая-то частица тени пала на его имя.

– Можно выразиться и так, дьявол меня расстреляй, – признал Скорцени.

– В таком случае я не желаю знать этого человека.

Услышав заявленное, Скорцени снисходительно ухмыльнулся. Неужели этот русский германец решил, что его пригласили сюда, чтобы вселить в него недоверие к старому чудаку Георгу фон Тирбаху?! Оскорбительная недооценка!

– Нет, барон, «в таком случае» вы завтра же отправитесь по адресу, который указан на этом листике, – постучал он пальцем по бумажке. – Причем не один, а в сопровождении полковника Курбатова и майора фон Бергера. Надеюсь, что присутствие еще двух офицеров, один из которых является истинным германцем, – слегка резанул он слух и самолюбие барона акцентом на арийской крови, – укрепит доверие к вам со стороны владельца руин замка Шварцтирбах.

– Присутствие этих господ, несомненно, укрепит… – поддержал его оберштурмфюрер, мельком взглянув на безучастно стоявшего рядом князя. Хотя особого энтузиазма это предложение у него не вызывало.

Возможно, Курбатов и фон Бергер действительно согласятся составить его свиту, но охотно ли сделают это? К тому же барону не хотелось вмешивать в свои дела кого бы то ни было, особенно князя Курбатова. Ему казалось, не по-офицерски это, не по-дворянски.

– Что же касается репутации владельца старого замка, то пусть он вас не огорчает, – продолжил обер-диверсант рейха, не поддаваясь никаким сомнениям. – Считайте, что я великодушно взял его на себя. Такое уж у меня призвание в Третьем рейхе – брать на себя проступки и страхи врагов и недоброжелателей его.

– Благословенная Богом миссия, – признал барон. – Впервые слышу о таковой, но, судя по всему…

– Теперь на мне грехи стольких престолопреклонных графов, баронов, князей и даже несостоявшихся принцев, – заверил его Скорцени, – что беспокойство небес по поводу души фон Тирбаха мне тоже простится. Кстати, своим самым большим достоянием изрядно обедневший барон считает уже упомянутые руины допотопного замка. Не спорю, возможно, когда-нибудь вы, оберштурмфюрер, сумеете отстроить его. Но пока что нас больше интересует то обстоятельство, что старый монархист владеет отдаленным хутором, удачно расположенным в лесу, на берегу речки, рядом с изрытым пещерами каньоном, – Скорцени прервал объяснение и обвел своих слушателей многозначительным взглядом.

– Ясно, господин оберштурмбанфюрер. Барон, вместе с его лесными угодьями, еще может пригодиться нам для развертывания партизанско-диверсионной борьбы с оккупационными войсками, – уловил ход его мыслей Курбатов.

– Иначе какие же мы, дьявол меня расстреляй, диверсанты? – поддержал его Скорцени. – Можете не сомневаться: земли барона нам неминуемо пригодятся. К тому же, судя по развитию событий, довольно скоро. Но к этому разговору, господа, мы еще вернемся. К слову, – обратился он к Тирбаху, – вам нелишне будет знать, что первый донос на Георга фон Тирбаха сочинил, как это ни убийственно звучит, его родной сын.

– На какое только отступничество ни решаются люди, чтобы доказать свою лояльность, – смиренным голосом всепрощающего пастыря прокомментировал это сообщение новообращенный эсэс-барон. Он и сам всячески старался доказать преданность той идее, с которой пытался породниться, вступив в ряды СС.

– …За что старый Хранитель Руин тотчас же лишил своего отпрыска наследства, и, в частности, права на любимый замок Шварцтирбах. Улавливаете, к чему я клоню?

– Пока что только в общих чертах.

– А важно, чтобы вы осмысливали не только мои поступки, но и побуждения к ним.

– Но я не притязаю на наследство, – слегка зарделся Виктор, уловив в словах Скорцени явный намек на то, что путь к нему открыт.

– Притязаете, – жестко осадил его обер-диверсант, – еще как! И никаких церемоний по этому поводу, никаких! Тем более что от морально-этических терзаний вас избавляет смерть молодого Тирбаха, павшего от пули украинского партизана, где-то в северной части Волыни. Для общей информированности сообщу, что он служил квартирмейстером полка СС. Но теперь его нет, а никаких иных наследников у старого монархиста не имеется, мои люди проверили.

– То есть вы советуете стать официальным претендентом на развалины замка и всё прочее?

– Не советую, а приказываю. Причем вы вступите во владение наследством, независимо от того, пожелает этого отъявленный монархист Георг фон Тирбах или нет. Донос сына по-прежнему висит над ним ножом гильотины. И, если понадобится, ему напомнят об этом в любую минуту.

– Однако же будем снисходительны к Хранителю Руин, господа, – примирительно предложил Курбатов. – Хотя бы потому, что нам предстоит побывать у него в гостях.