Этому в школе не учат - Сергей Зверев

— Ваши документы, — потребовал сержант милиции на платформе Казанского вокзала, похожего по архитектуре на пряничный дворец, шумного, полного военных и гражданских с тюками и чемоданами.

За спиной сержанта маячил рядовой, его пальцы лежали на кобуре. И всем своим видом он выражал не только готовность, но и желание открыть стрельбу — только пусть повод возникнет.

Курган протянул паспорт и командировочные документы, из которых следовало, что он направляется от Куйбышевского механического завода смотреть, что осталось от паровых котлов на освобожденной территории Сталинградской области.

— Котлонадзор, значит, — недоверчиво хмыкнул сержант.

— Котлы — основа промышленности, — назидательно произнес Курган. — Котлы и давление.

— Давление — это да. — Сержант спрятал его документы в кожаную офицерскую сумку на боку. — Пройдемте.

Курган прикинул позицию. Попытаться сбить с ног сержанта — и в толпу? Но тут же будет крик, переливы милицейского свистка. А на выходе с вокзала — военный патруль. И еще полно служивого люда. Нет, не выпустят!

И вообще бежать — это, считай, засыпался. Гон на него объявят. А так есть шанс, что все обойдется.

Пьянящее чувство возвращения в родную Москву у него уже прошло. И теперь на ее улицах ему было стремно, как на минном поле. Слишком много здесь военных и сотрудников НКВД. Кажется, в столпотворении большого города легко затеряться, но еще легче засыпаться. Да и не так трудно нарваться на старых знакомых, которые спросят: «А чего это ты тут делаешь и давно ли сбежал из тюрьмы?» Поэтому он был рад, что быстро выполнил задание: лично убедился, что агент Лунь жив, здоров, полон энтузиазма, рацию вместе с радистом передал.

Теперь путь его лежал на юго-запад, в тыл войск фронта. Там ему предстояло взять под командование хорошо законспирированную диверсионную группу. И устроить в тылах красных шум и террор. И он этим вполне доволен. Все лучше, чем быть на побегушках при племяннике крупного советского чиновника.

В общем, он с радостью готов был распрощаться с Москвой. И надо же: наткнулся на этих проклятых милиционеров!

А, была не была! Курган решился бежать. Нельзя ему в милицию.

— Гражданин, чемоданчик свой не забудьте! — хрипло произнес рядовой, который будто почувствовал его настроение и достал из кобуры револьвер системы «Наган». И ведь пустит его в ход, не задумываясь.

— Кто же свое имущество забудет? — хмыкнул Курган, поднимая чемодан, благо в нем не лежало ничего предосудительного.

В железнодорожном отделе НКВД дежурный оперативник долго изучал документы доставленного.

— Да вы скажите хоть, что стряслось-то? — нервно спросил Курган.

— Да ничего, — спокойно ответил милицейский оперативник. — Рутинная проверка.

— А у меня рутинная командировка. Для рутинного восстановления народного хозяйства. На нужды фронта. А вы задерживаете.

— Да что вы так беспокоитесь? Разберемся…

И Курган опять оказался в камере — правда, уже советской.

Это ему на роду написано — чтобы за ним с лязгом закрывались тюремные засовы. Только они потом всегда отпирались.

В камере скучала пара воров-майданщиков, чья специализация — кражи вещей у пассажиров поездов.

— Что за гусь? — лениво спросил один, тощий и фиксатый.

— Гуси на пруду крошки жрут. А перед тобой человек, — бросил резко Курган.

Хотел добавить что-то по воровскому укладу и понятиям, но решил не светиться.

Провел он в камере в полном молчании примерно час. Эх, если сейчас начнут досконально проверять легенду — она не устоит.

А если это провокация со стороны агента Луня? В свое время, еще при той «партизанской проверке», Курган был уверен, что он — сюрприз от советской разведки в красивой обертке. И во время вчерашней их встречи на конспиративной квартире не покидало ощущение, что его сейчас будут брать чекисты. Липкий пот так и тек по спине. Однако не только не взяли, но даже, сколько ни старался, не смог обнаружить за собой хвоста. И решил, что этот парень и правда честно работает на рейх. В противном случае контрразведчики ни за что не отпустили бы связника или хотя бы проследили за ним. Вроде бы все обошлось. И теперь это задержание. Почему из всей толпы именно к нему подошли милиционеры? Это провал? Эх, судьба злодейка, а жизнь копейка! Провал автоматически означал смерть. А Кургану хотелось еще пожить. Очень хотелось.

Он с каким-то пустым гулким страхом ждал, когда распахнется дверь камеры. И кто за ней будет? Конвой из контрразведки?

Наконец дверь со скрипом открылась. И бодрый милиционер звонко крикнул Кургану:

— На выход!