Этому в школе не учат - Сергей Зверев

Странное существо — человек. Сперва мне казалось, что невозможно привыкнуть к адской жизни в условиях самой страшной за историю человечества войны, к перенапряжению сил, смертям и неисчислимому множеству бед. Сегодня же я ощущал, что война эта была всегда. И себя уже не представлял вне ее.

А она катилась, месяц за месяцем, год за годом по людским судьбам, по сжигаемым в пепел городам и разбитым снарядами безымянным высотам. Весы этой войны качались то в одну, то в другую сторону. Но неимоверным усилием всего нашего народа, бойцов и рабочих, лидеров государства и крестьян весы эти клонились в нашу пользу.

Заканчивался 1943 год. Год горьких поражений и воистину великих побед. Сталинград и Курская битва стали для немцев страшным откровением, а для нас — долгожданным триумфом. Тем самым, о котором мы мечтали, отступая в сорок первом, выходя из окружений и намертво врастая в каменно-мерзлую землю около нашей родной столицы.

Война вогнала меня в свой ритм, в свою систему мироощущения, где не было места мягкотелости и сантиментам. Окутала своей тьмой, где на горизонте уже маячили лучики занимающейся зари. Мы все стали людьми войны. И вместе с тем нам было за что переживать и что терять.

В глубине моей души лежало тяжелое ожидание, которое не отпускало ни на миг. Я боялся дурных вестей о родных — похоронку или звонок по телефону. Когда представлял это, в моей душе что-то обрывалось.

Сколько дней я не видел сыновей, жену, дочь? Это не поддается подсчетам, потому что цифры здесь не значат ничего. Тут одно слово — вечность. И целую вечность я мечтал об этих встречах. И всю эту вечность боялся, что они не состоятся никогда.

И вот прямо под Новый год я получил воистину царский подарок. Мы ждали группу диверсантов, которую абверовцы обещали выбросить нам на суд и расправу. Точнее, обещали не нам, а их же радисту, работающему под нашим контролем.

Операция прошла успешно. Улов богатый — в наши сети попалось аж одиннадцать диверсантов. Семеро живыми-здоровыми, двое ранеными, а еще двое — восстановлению не подлежащими. Взяли и их богатый багаж в виде взрывчатки, детонаторов и машинок подрыва. Немцы все чаще становились на путь откровенного террора. Мне кажется, они просто утомились распутывать клубки разведывательных сведений и выяснять, где мы им кидаем дезинформацию, а где идут реальные данные. Поэтому решили делать упор на уничтожение наших коммуникаций и живой силы посредством диверсий.

Я допрашивал старшего группы диверсантов — функционера Русского военного союза, бывшего белогвардейского офицера. Он говорил о своих планах без утайки:

— Наша задача — сеять хаос и неразбериху. Бить по всему, до чего дотянемся.

На его карте были вполне соответствующие нынешним реалиям отметки расположения наших частей и подразделений.

— Планировали выйти в село Старобогатово, там уничтожить пункт НКВД и склад вещевого снабжения. Потом — в район Тропаревки.

— Что вы там забыли?

— Госпиталь. Охраны почти нет. Живой силы, находящейся пока что не в боеспособном состоянии, полно. Легкая добыча, — оскалился белогвардеец.

Бог мой, а ведь передо мной уже не человек, а просто осатаневшая зверюга.

— Вы убивали бы больных и врачей? — сдерживая ярость, спросил я.

— Это противник.

— Вы русский человек. Офицер в прошлом. Воевали в Первую мировую с немцами. И готовы убивать русских людей?

— Моей России нет. И русских людей в СССР нет. Есть низкорожденная мразь, предавшая и растоптавшая старые святыни. Свергнувшая императора. Проклявшая свое имя в веках.

— Императора свергли ваши же, которые стали потом беляками. Православная церковь служит молебны за победу СССР. Мы спасли Россию, которую вы гнали на убой. Победи вы в Гражданской, союзники бы отобрали наши земли вплоть до Московской губернии, и русский народ горбатился бы на французских банкиров и английских буржуев.