Ловкач и Хиппоза - Сергей Белошников

Еще один, совсем мутный снимок. Какая-то вечеринка, стол, уставленный бутылками, смазанные мужские лица, Сашу среди них почти не разобрать. Четко видны только бутылки на столе, гриф гитары и чья-то склоненная косматая голова. А последний по времени снимок был для паспорта. Маленький, три на четыре, кажется. И Саша на нем не улыбался. Хмуро глядел исподлобья. Мой бедный, бедный Ловкач. Некому о тебе было заботиться. До меня.

Я долго-долго смотрела на фотографии. Теперь я окончательно решила сделать то, что и хотела. Это я по поводу той моей мысли, которую я наконец окончательно и очень активно додумала. Я повернулась к телефону. Взяла трубку и набрала номер.

Трубку на том конце сняли и донеслось слабое-слабое "алло". Я сказала:

– Валентина, это я.

Хиппоза немедленно заорала и сразу стало хорошо слышно:

– Миц-Миц, ты?! Ты откуда?

– Из Москвы, я уже вернулась.

– Живая?!

– Да живая я, живая. Ничего со мной не случилось. Я тебе потом все расскажу. А сейчас пообещай, что ты для меня кое-что срочно сделаешь.

– Что? – в ее голосе зазвучало любопытство.

– Обещай.

– А вдруг ты меня типа под поезд попросишь броситься? – вполне серьезно спросила Хиппоза.

– То же мне, Анна Каренина, – фыркнула я. – Ты мне нужна живая. Даже очень. Обещай.

– Ну, обещаю, обещаю, хрен с тобой, – выпалила Хиппоза. – Говори, Миц-Миц.

И я быстро рассказала ей, что именно она должна сделать.

* * *

Хиппоза не опоздала, прикатила ровно через пятнадцать минут на Пуппи-Хруппином драндулете. И привезла то, что я просила. Мы с ней на скоро переговорили (причем она со всякими колоритными подробностями быстро рассказала, как еще в день моего отъезда в Сочи отвезла мое послание на Лубянку), и я ее выпроводила. Потом мушкой закончила то дело, которое задумала. Все было выполнено по высшему классу – я сама удивилась, как все удачно получилось. Никто ничего бы и не понял, кроме меня. Ну, и может быть, Хиппозы.

Я принялась укладывать свой рюкзачок.

Тут в дверь опять позвонили. Ну, конечно! Я увидела на кресле Хиппозин старинный зонтик. Вот ведь Маша-растеряша, вечно все забывает. Звонок звонил, не переставая. Я пошла в прихожую.

– Да подожди ты, сейчас открою, – заорала я через дверь, возясь с замками.

Я рванула на себя дверь и остолбенела.

Передо мной на лестничной площадке стояли трое молодых мужчин весьма интеллигентного вида. Они тоже смотрели на меня с немалым удивлением.

– Здрассьте… – растеряно вымолвила я.

– Здравствуйте, – вежливо улыбнулся стоящий впереди светловолосый мужчина лет тридцати с небольшим. На нем был элегантный серый плащ. Руки он держал в карманах, и это меня отчасти успокоило: никаких стилетов, дубинок и прочего не было видно. Мужчина спросил:

– А Саша дома?

– Не-ет…

– Странно… Он ведь мне звонил, просил приехать. А где он?

– снова спросил светловолосый мужчина.

Кто они такие? И что им надо? Вроде как на бандюг, о которых рассказывал Саша, не похожи. Но в то же время Саша не предупреждал меня о чьем-либо приходе. Или я забыла в своем сонном состоянии? Все равно, лучше держать язык за зубами. Я лихорадочно думала, что бы им такое соврать, поправдивей, естественно.

– Э-ээ… А он на работе. Еще рано утром ушел. А вы…

– Вот как? На работе? – мягко перебил меня мужчина. – А вы кто ему будете?

– Я? А я его дочка. От первого брака, – не долго думая, ляпнула я. – Я из Петербурга сегодня приехала. А вы…

– Дочка? Да это просто замечательно! – почему-то очень обрадовался светловолосый. – Вы разрешите, мы от вас по телефону позвоним? Мы буквально на минуту. Дочка – это просто чудесно! Тем более такая. А как вас зовут?

И, не дожидаясь ответа, он мимо меня прошел в квартиру. За ним – и второй мужчина. Я даже рта не успела открыть, как они захлопнули за собой дверь.