Ловкач и Хиппоза - Сергей Белошников

К сожалению, я просчитался не только со временем открытия банка. Антон меня опередил.

Отъехав от банка на порядочное расстояние, я затормозил и кинулся к будке телефона-автомата, не выключая двигатель "джипа". Залез в будку, вытащил из кармана телефонную карточку. Срывающимися пальцами набрал номер. Подождал, пока прозвучат два гудка и резко нажал на рычаг. Снова набрал. После двух гудков я опять нажал на рычаг и тут же набрал номер своего домашнего телефона в третий раз.

Я ждал. Мерно верещали гудки. Никто не брал трубку. Я еще раз позвонил с прозвонками, надеясь, что с первой попытки просто не туда попал. Я ждал долго, пока автомат не отключился и в трубке не послышались короткие гудки отбоя. Я медленно опустил трубку на рычаг. Стоял, тупо глядя на телефон. Не хотел верить в то, что могло произойти; в то, что уже, по-видимому, произошло.

Очнувшись, я бросился к "джипу", врубил передачу и погнал его сквозь дождь в сторону Ордынки.

* * *

Я бросил "джип", не заезжая во двор своего дома. Пробежал вдоль стены и нырнул в арку. Ни возле арки, ни во дворе чужих машин не было. Хотя это ровным счетом ничего не значило: они могли оставить машину где-нибудь неподалеку.

Я проскользнул в подъезд, выдернул из кобуры "макара", загнал патрон в ствол и снял пистолет с предохранителя. В подъезде царил полумрак и было тихо. Держа пистолет двумя руками, я на цыпочках бесшумно взлетел на свой второй этаж и остановился на последних ступенях лестницы, не выходя из-за сомнительного прикрытия сетки лифтовой шахты. На площадке пахло отсыревшей штукатуркой, кошачьей мочой и подгоревшей кашей. Я потянул носом: сгоревшим порохом в любом случае не пахло.

Дверь в мою квартиру была чуть приоткрыта.

Я прислушался. За дверью было тихо.

В два длинных прыжка я преодолел расстояние, отделявшее меня от двери, мощным ударом ноги распахнул ее и ввалился в квартиру, быстро поводя из стороны в сторону зажатым в руках пистолетом.

В комнате все носило следы потасовки. На полу валялись книги, сброшенные с повисшей на одном гвозде полки. Зеркало было разбито. Кресло лежало на боку. Я прислушался. Из ванной доносился еле слышный звук воды, падающей из крана. Я подкрался к ванной и толчком ноги открыл дверь. Рывком отдернул полиэтиленовую занавеску. Ванна была пуста. Я прошел на кухню, уже понимая, что там тоже никого нет.

Лена исчезла.

Я поставил пистолет на предохранитель и засунул его в кобуру. Закрыл входную дверь и вернулся в комнату. И только тогда увидел стоящий ровно посреди пустого журнального столика телефон. Под трубку телефона был засунут листок бумаги.

Я поднес листок к глазам. На нем были написаны две фразы: "Твоя дочка у нас. Приезжай и привози".

Держа в руках лист, я медленно опустился на диван.

Так. Дочка. Что еще она им наплела? Впрочем, на войне, как на войне.

Я скомкал лист. Пододвинул к себе телефонный аппарат. Снял трубку и набрал по памяти знакомый с незапамятных времен номер телефона. Я не сомневался, что получу то, что мне сейчас было нужно.

* * *

Я остановил джипер, не доезжая пары метров до высокой ограды из тонкой сетки, выкрашенной в белый цвет и спрыгнул на землю. Охранники меня уже поджидали. Этих мордоворотов я прежде не видел. Оба настороженно смотрели на меня. Тот, что пониже, зажал в правой руке висевший на ремне через плечо укороченный АК-74, второй, повыше – ТТ. Оружие было направлено, естественно, на меня. Низенький левой рукой придерживал за ошейник злобно скалившуюся псину.

Я послушно поднял руки. Капли дождя затекали за шиворот. Высокий быстро и вполне профессионально меня обыскал. Левой рукой вытащил из кобуры моего "макарова", сунул к себе в карман и мотнул пистолетом в сторону "джипа". Низенький охранник что-то быстро сказал в "уоки-токи". Я сел за руль, высокий пристроился за мной на заднем сиденье. Ворота раскрылись и я на небольшой скорости повел машину к дому, все время ощущая затылком прикосновение холодного пистолетного дула.

Мы подъехали к парадному крыльцу, и я заглушил двигатель. Но машину я поставил не боком к ступеням лестницы, а носом в сторону ворот. Мой молчаливый сопровождающий ткнул меня в спину пистолетом. Вылезая, я оставил ключи в замке зажигания и дверцу до конца не закрыл. Болван ничего не заметил. А может быть, уже мысленно меня похоронил. В дверях дома стоял еще один громила с мерзкой, словно рог, шишкой на лбу. Старый знакомец: он был из личной охраны Антона. АК-47 выглядел игрушечным в его лапах. Мой охранник передал меня шишкастому громиле и остался стоять на ступенях. А громила молча пропустил меня вперед, в вестибюль, через открытые стеклянные двери и пошел следом за мной в дом. Шел он неграмотно, всего лишь в паре шагов от меня, и мне не составило бы особого труда его обезоружить и прикончить на месте. Но поднимать шум пока что не входило в мои планы. Через вторые стеклянные двери он провел меня в необозримую гостиную, стены которой от пола до потолка были отделаны резными деревянными панелями. Сам же с "калашниковым" наизготовку остановился за моей спиной, в метре от меня, чуть сбоку. Я видел это в огромном зеркале, висевшем на противоположной стене.

Я сделал пару шагов, остановился. И увидел тех, кого и ожидал увидеть: Антона, блондинчика Женю, неизменного Рыжего и еще одного моего старого приятеля – с ушами, похожими на капустные листья. Рыжий держал в руках многозарядный "винчестер", а лопоухий – американский армейский "кольт" 45-го калибра. У Антона и Жени оружия не было видно. На первый взгляд. Значит, всего их семеро, включая шишкастого, парня с ТТ на крыльце и второго охранника у ворот. Не исключено, правда, что в доме еще есть люди.

У Жени на морде красовались свежие глубокие царапины, кое-как заклеенные пластырем. Я сразу догадался о их происхождении и невольно ухмыльнулся, несмотря на всю серьезность ситуации.

Антон сидел шагах в десяти от меня на широком кожаном диване, стоящем посреди гостиной. Перед Антоном на низким антикварном столике поблескивала большая хрустальная пепельница. Женя, лопоухий и Рыжий стояли чуть позади Антона, по бокам дивана. Из меблировки в гостиной были еще кресла, несколько вычурных подставок с вазами, застекленные шкафы и шкафчики с коллекцией китайского фарфора и бронзы, и декоративные деревца в кадках резного темного дерева. Все это я охватил одним взглядом.

– Ну, вот, видишь, – радостно сказал Антон блондину. – А ты говорил, что он ни за что не приедет! Саша у нас гуманист. Здравствуй, Саша.

– Где она? – спросил я.

– Саша, мне твоя барышня совершенно ни к чему. Но золото, Саша. Сначала – золото.

– Сначала – девочку в мою машину.

Антон и секунды не колебался.

– Хорошо.

Антон кивнул Жене. Женя выскочил в боковую дверь.