Великолепная пятерка - Сергей Гайдуков

После пережитого во вторник вечером лицо Монгола вряд ли могло у кого-то вызвать доверие и желание пооткровенничать. Поэтому Монгол остался сидеть в машине, а в художественную школу, вычисленную скрипучим Карабасом, отправилась Морозова.

Войдя в здание, она сначала поморщилась, унюхав запах свежей краски, но потом заметила развешанные на большом стенде детские рисунки и перестала обращать внимание на запахи. Морозова подошла к стенду медленно, как бы нехотя — чтобы не торчать посреди вестибюля с любопытствующим видом, но затем она стала разглядывать рисунки и поймала себя на мысли, что ей это занятие нравится. Здесь все было огромное и безумно яркое, причем цвета на рисунках были чистые, несмешанные. Внизу рисунков стояли подписи авторов: «Лена Б., 7 лет», «Дима Ж., 6 лет»... Морозова улыбнулась.

И тут же она подумала: «С чего это я?» Через секунду был готов ответ: «Обычно в такие места меня не заносит. Какие такие? Где есть чистые краски и где улыбка — это нормальная реакция». Обычно все бывает по-другому...

— А вы кто? — смотрела из-за стекол очков молодая женщина.

— Я работаю в частном охранном агентстве. — Морозова достала заранее заготовленную книжечку. — Романовы собираются разводиться, и мне поручено собрать информацию по поводу их отношения к ребенку. Чтобы потом суд решил, с кем из родителей будет жить Олеся.

— Понятно, — кивнула женщина. — А на чьей стороне вы работаете? Я имею в виду, кто обратился в ваше агентство? Отец или мать?

— Мать, — сказала Морозова, зная, что не ошибается. Женщина одобрительно кивнула.

— Олеся сейчас живет с матерью?

— Она временно живет у бабушки. Извините, но я хотела бы услышать ваш рассказ о событиях пятницы.

— В пятницу отец приехал и забрал Олесю с занятия.

— То есть не дожидаясь окончания занятия?

— Да, именно. Примерно минут за пятнадцать до звонка.

— Обычно Олесю забирал из вашей школы он?

— Конечно, нет. Обычно приезжала мать, она, кажется, ушла с работы. А отец у них занятой человек, все время допоздна работает... Так что я удивилась, когда он появился здесь в прошлую пятницу...

— Он чем-то объяснил свое появление?

— Он сказал: «Семейные обстоятельства». И все.

— И они с Олесей ушли?

— Да, именно. Я так понимаю, что отец это сделал по собственной инициативе, мать не была в курсе...

— Почему вы так решили?

— Ну так ведь потом приехала мать и очень удивлялась, что Олесю уже забрали из школы...

— Когда она приехала?

— Примерно минут через сорок после отца. Занятия уже закончились, я собиралась домой, и тут появляется Романова, вся такая, напряженная, удивленная... Я ей объяснила, что могла... Кажется, муж оставил ей записку на вахте.

— Ага, — Морозова усердно строчила в записной книжке. — Все понятно... Он не предупредил ее заранее, а лишь оставил записку... Уже после того, как забрал дочь. И что он там написал в записке?

— Я не знаю... Мне просто потом вахтерша сказала, что была такая записка.

— Покажите мне эту вахтершу, — попросила Морозова, Преподавательница согласилась, и две женщины направились в сторону вестибюля, одна — в длинной юбке с разрезом до бедра, в обтягивающем свитере, с правильно наложенным макияжем на лице, в очках в тонкой изящной оправе; другая — в черных джинсах и куртке стиля «мили-тари», в тяжелых ботинках, с короткой стрижкой и без тени косметики. Первая цокала каблучками, вторая, судя по обуви, должна была громыхать, но почему-то не громыхала, шла мягко и почти не слышно.

— Охранное агентство, — заинтересованно произнесла первая. — Интересная работа?

— Она кажется интересной, пока не начнешь ею заниматься каждый день, — ответила с улыбкой Морозова.

— Хорошо платят?

— Неплохо. Главное — есть страховка на случай вывихов, переломов и других профессиональных травм.

— А оружие вам дают?

— Только если сопровождаем ценный груз. А что, — Морозова взглянула на свою спутницу. — Хотите поменять работу?