Вы хотели войны? Вы ее получите! - Сергей Дышев

– Качественный герыч, – деловито, как о пищевом продукте, сообщил он. – Отвечаю. Надо будет еще, заходите. Лучше – вечером. Будьте здоровы.

– И тебе не кашлять.

Он захлопнул дверь. Напарники вышли на улицу. Лагода показал большой палец – сигнал к штурму.

– Понял, – произнес Иван и скомандовал Корытову, сидевшему за рулем:

– Вперед.

Корытов резко рванул с места. Машина в считанные секунды оказалась у дома барыги. Выскочили из машины с приготовленным инструментарием: Иван – с битой, Корытов – с кувалдой, Наумов – с ломом, Приходько – с автоматом «Кедр» в пакете. У дверей все, кроме Лагоды, надели черные маски.

– Постучи, может, откроет, – попросил Иван.

Лагода постучал, но Мокрота, видно, заметил нежданных «гостей», затаился.

– Теперь – ты постучи! – попросил Иван Корытова.

– Легко!

Он обрушил кувалду на дверь в районе замка, а Наумов поддел ее ломом.

В дом ворвались с пистолетами наизготовку. Все повторилось в более жестком варианте.

Мокрота сидел, забившись в углу дивана, выставив перед собой ладони. От ужаса он покрылся фиолетовыми пятнами, лицо взопрело. Зажиточным был наркоторговец. В четырехкомнатном доме – стильная мебель, современная аудио – и видеотехника, ковры на полу и стенах, хрустальные люстры.

– Быстро наркоту и бабло на стол! – скомандовал Иван.

Мокрота с трудом воспринимал ситуацию, и Корытов, ухватив барыгу за грудки, поднял, звонкой оплеухой вывел из ступора.

Уговаривать долго не пришлось. Мокрота покорно достал из тайников под половицами пакетики с наркотой, выложил только что полученные от ребят деньги.

– Где остальные? – рявкнул Родин.

– Больше нет, – мертвенным голосом отозвался хозяин.

– А если найдем, то... сам себе казнь придумаешь, – предупредил Иван.

Они перевернули все вверх дном, потом добрались до дивана, на котором ждал своей участи хозяин. Жестом Родин приказал пересесть на табурет. Вспороли обивку дивана и нашли денежные пачки, старательно рассортированные по номиналу, перетянутые резиночками, замызганные десятирублевки, пятидесяти и сторублевые, пятисотки, тысячные и красненькие пятитысячные купюры.

Мокрота сидел, как пень, и чувствовал, будто из него уходят жизненные силы. Одна и та же фраза, как на заевшей пластинке, крутилась в его голове: «Вот такая судьбина... Вот такая судьбина...»

Лагоде пришло в голову перевернуть денежный диван. И чутье не подвело: на его днище увидели подклеенную скотчем плотную стопку долларов в целлофане.

– Накопил, сука, на тихую старость? – мрачно произнес Родин. – Кто тебе дурь поставляет? Говори, а не то – удавлю.

– Цыгане, – после паузы ответил Мокрота.

– Какие цыгане?

– В Погостово живут... – равнодушно пояснил Мокрота. – Спросите Лялю, там местные ее называют «мать Героина».

– Точнее не скажешь, – оценил народную кличку Родин.

– Нарожала, тварь, кучу детей, там у них все наркотой торгуют, – заметил Мокрота.

– Ты у нас в черном списке, Мокрота... Надо ж такую кликуху иметь... Слушай с пристрастием, – предупредил напоследок Иван. – Узнаю, что торгуешь дурью, живьем сгоришь в своем доме. Обещаю.

Хозяин подавленно кивнул. Даже в галлюцинационных кошмарах не привиделся бы пережитый ужас.