На острие победы - Сергей Коротков

– Сержант верно говорит, – поддержал Машкова Сергачев, – я хоть и тоже до чертиков устал и хочу быстрее попасть домой, но идти вдоль железки к Литве – это утопия. Мышеловка. Предлагаю где-то перекантоваться на ночь, привести себя в порядок, я переоденусь в форму прусского железнодорожника, коей меня снабдили на Родине, рано утром выйду в расположение их узловой станции, проберусь в депо, под видом «своего» найду телефон и сообщу куда нужно и что нужно. Как вам идея такая?

Разведчики переглянулись, Селезень почесал нос.

– А что. Идея фикс. Думаю, ветеран справится.

– По-немецки гутарить умеешь? – спросил Машков.

– Нет, но немного слов знаю. Частично польских, сколько-то немецких, по-белорусски умею калякать.

– Ну, по-белорусски тут и не пригодится – верная смерть! – заметил сержант. – А вот с формой ты здорово придумал. Давай обмозгуем все.

– И что он в форме, но без общения сделает? – встряла Лиза. – Тенью вдоль заборов юлить будет? Тут смело и открыто нужно по улицам или вдоль путей идти, изображать стрелочника или путейца, с молоточком, напевая песенку немецкую. Могу научить.

– Лизок, какие, на хрен, учебы?! – Машков рубанул воздух ладонью. – Так сойдет. Красться нигде не нужно, авось, пронесет и так. А текст к телефонной передаче мы сейчас накидаем с тобой, Лизка.

– Угу, чего там накидывать – позывной и фамилия офицера НКГБ.

– Еще бы помыться да пожратеньки! – пробурчал Сергачев, потирая щетину. – А то на потное тело натягивать свежее белье не очень-то… Вонять ходить на станции.

– За путейца-работягу сойдешь точно. Не духами же тебя брызгать, чай, не офицерье гестаповское!

– Тогда заходим в ближайшую деревню, благо мужиков оттуда всех вызволили на полевые работы и прочесывание местности, забуримся в крайнем хаузе и марафетимся. Ночью на выход все, – предложил Машков, – принято?

– Работаем, насяльника! – шутливо ответил Селезень, за что схлопотал по затылку брошенным сучком.

– Карту.

Выбрав по карте населенный пункт, разведчики приободрились и рьяно пустились в путь. Хороший план в голове да еще в таких условиях всегда подстегивает идти быстрее и веселее.

А вскоре показались и огни местного поселка.

* * *

– Фрау Марта, успокойтесь и ничего не бойтесь! – сказала по-немецки Пешкова, убирая пистолет в кобуру. – Здесь вас никто не обидит, не тронет, ваш дом останется в целости и сохранности, весь инвентарь тоже. Мы просто воспользуемся вашим кровом для отдыха и гигиены, потом уйдем, и больше вы нас никогда не увидите. Мы, в свою очередь, тоже никому не расскажем, что воспользовались вашими услугами и приютом. Поэтому прошу вас быть тише, не нервничать, выключить свет и удалиться в подпол… или как он там у вас называется… подвал. Возьмите теплую одежду, молока и примус, ночь вы проведете внизу, утром выйдете, и нас уже не будет. Вам все понятно, фрау Марта?

– Да-да… Я поняла. Пожалуйста, не сжигайте дом!

– Я же вам объяснила – никто не собирается портить ваше имущество.

– Да-да, и комнату сына не оскверняйте, прошу вас! Он погиб на фронте, он выполнял свой долг, – затараторила седая худощавая, но все еще миловидная женщина в черном, расшитом серебряными нитями халате, – я очень дорожу его вещами и фотографиями.

– Я поняла вас. А теперь идите вниз и спокойно отдыхайте там. Все будет хорошо!

– Чего ты с ней цацкаешься, будто со своей теткой родной? – пробурчал бледный Машков, меняя повязки на плече и обмывая раны. Его воспаленный взгляд, потрескавшиеся до крови губы, круги вокруг глаз и щетина выдавали запредельную усталость и тяготы рейда. Вдобавок еще не совсем хорошо обстояли дела с двумя пулевыми ранами. Сержанта начинало лихорадить, по организму пошло воспаление.

У Лизы ранение выглядело лучше, девушка стоически держалась, а продезинфицировать плечо ей предстояло после разговора с хозяйкой дома.

Полчаса назад разведчики скрытно проникли в небольшое поселение Скайсгиррен, что находилось по ту сторону железнодорожной магистрали, на север от нее. Выбрали не самый крайний, а второй дом, до этого еще на опушке бора заметя́ свои следы и израсходовав на это остатки химии от собак.

Наружную охрану не выставили, бросившись заниматься лечением и водными процедурами. Во флигеле двухэтажного дома фрау Марты разместился санузел с душевой, там уже вовсю орудовал Селезень, босой ногой нажимая педаль подкачки воды, фыркая от удовольствия под скудным, но все же действующим душем. В закромах хозяйки оказался даже французский шампунь, который тут же пошел в дело. Позже рядового сменила Лиза, мечтающая принять ванну и почистить перышки, затем Сергачев и последним Машков, долго и аккуратно моющийся из-за ран. Бойцы поочередно сменяли друг друга в проведении процедур мытья, туалета и питания, затем расползались по углам и комнатам дома и на ходу вырубались. После помывки, вида кроватей и ощущения тепла и уюта сон сморил хлеще паралитического газа, народ уснул там, где повалился. Комнату погибшего сына хозяйки занимать не стали, помещений и коек хватало и без нее. Машков расположился прямо на полу, бросив матрас на закрытый люк погреба с находящейся внизу фрау Мартой и плюхнувшись на него в обнимку с автоматом. На столе и скамье остались грязная посуда из-под молока и жареного мяса, остатки сыра и колбасы, крошки хлеба, растаявший кусок сливочного масла. Темнота окутала разведчиков непроглядной пеленой, изредка гавкающая соседская собака вскоре успокоилась, и поселок погрузился в сон.

Немцы свернули до утра поиск диверсантов, отпустив ополченцев по домам, а своих солдат расположив в палатках на меже рапсового и кукурузного полей. Остатки разбитой рации русских и холодный, изувеченный при падении на камни труп Гейнца они нашли, собаки местного бургомистра Брига потеряли след у речушки, протекавшей с юга на север по коллектору, пронзавшему железнодорожную насыпь. Наутро было решено продолжить преследование парашютистов, потому что ночью в темноте и от страха пробираться по зарослям лесного массива стало нереально.

Разведчики спали мертвым сном почти до утра. Первым очнулся и вскочил, тыча стволом оружия по сторонам, Машков. Он поднял остальных, народ стал собираться в путь, доедать ужин, запасаться свежей водой из колонки, рассматривать карту и обсуждать детали. Посвежевшие и немного отдохнувшие бойцы улыбались и шутили, хозяйку вызволили из подвала, закрыли в комнате ее сына и сгрудились над картой.

Видимо, во сне Машкову приснилось, что он недостаточно жесток с фашистами, бегает зайцем от них и бессмысленно теряет людей, не нанося никакого вреда врагу. Он озвучил эту мысль товарищам, на что те закивали и принялись соображать, какими способами можно наносить фрицам максимальный ущерб, бегая по лесам и не рискуя жизнью впустую.

Рассматривались все способы: поджог сельхозугодий и фольварка, уничтожение его главы, пуск под откос проходящего эшелона, открытый бой с солдатами вермахта и колкие лесные налеты на обозы противника. Лиза случайно заметила желтую газетенку, взяла ее, пробежалась глазами по немецкому тексту и плохого качества фотографиям. Нашла рубрику с новостями и чрезвычайными происшествиями, стала внимательно читать, пока мужчины обсуждали план мероприятий на ближайшие сутки.