Ордер на возмездие - Максим Гарин

Джип принадлежал Михаилу Порубову, зарегистрирован в Смоленске.

Система контактов у Толстошеева и Сундукова была отработана. Если возникало щекотливое дело, телефоном не пользовались, лично не встречались, использовали для этих целей пейджер. Его не отследишь, хрен его знает, где приняли информацию! А коробочку с дисплеем можно зарегистрировать на кого угодно, да и сообщение может звучать нейтрально.

Для подстраховки Толстошеев даже не стал пользоваться собственным телефоном, а отъехал с пяток кварталов и позвонил из автомата. Содержание сообщения было следующим:

«Антон, срочно подъезжай. Есть запчасти именно для твоей швейной машины. Матвей».

Так быстро Сундуков еще никогда не приезжал. Толстошеев еле успел вернуться, а угловатый «мерседес» уже въезжал в ворота автосервиса. И на этот раз мужчины уединились в автомобиле, но уже не в «опеле», где сидели в прошлый раз, а в другом.

Толстошеев подался вперед и горячо зашептал:

– Нашел я тебе «Иглы», двадцать штук.

– Ты их сам видел? – не веря в удачу, поинтересовался Сундуков.

– Нет, когда я успел? Но думаю, мужик верный.

– Ты с ним раньше работал?

– Никогда. Но посоветовал проверенный человек.

Сундуков мял пальцы. Ему и хотелось, и кололось, и было боязно ввязываться в авантюру, когда на карту поставлена большая партия товара и огромные деньги.

– Ты знаешь, кто он на самом деле? Только ты, Матвей, не бойся, твой процент твоим и останется. Скинь концы, я проверю мужика по своим каналам.

Вернее не бывает. Если дело хоть наполовину гиблое, я отступлюсь и тебе посоветую.

Толстошеев мялся. Не в его правилах было сдавать продавца покупателю, в этом-то и весь смысл существования посредника. Как только сдал, считай, вылетел из цепочки и денег не получишь.

– Не веришь мне? – усмехнулся Сундуков.

– Верю, – наконец-то согласился Толстошеев. Но согласился скрепя сердце, понимая, что, если Сундуков не проверит покупателя, сделка сорвется. Уж очень осторожным стал Антон Михайлович в последнее время.

– Не будем ссориться, ни один литр водки вместе выпили, ни один пуд икры съели, ни один чемодан денег заработали, – Толстошеев достал блокнотик и мелким почерком, скорее похожим на женский, чем на мужской, написал все, что ему было известно о двух визитерах и их машине.

– Негусто.

– Насчет машины я уже проверил, – скороговоркой бросил Толстошеев. – Машина не в угоне и зарегистрирована на вполне реального Порубова.

– Какая у них цена? – затаив дыхание, поинтересовался Сундуков, ожидая услышать что-нибудь астрономическое.

– Цена, можно сказать, реальная, – сказал Толстошеев, – они хотят два лимона наличкой за двадцать штук.

– Такое чувство, что прежде чем к тебе ехать, они основательный маркетинг провели, – Сундуков закусил губу. – Вполне приемлемо. Но надо глянуть на товар, Матвей, а то шило могут какое-нибудь подсунуть.

– Шило вместо «Иглы»? Я договорился с ним, одно изделие он может продать хоть завтра.

– Где вся партия?

– Кто ж такое скажет? – хохотнул Толстошеев. – Ты же не скажешь, где все твои деньги?

– Почему? Скажу, уже в Москве.

– Ну, и изделие тоже, наверное, на подходе. Завтра он звонить будет, что сказать?

– Скажи, вначале одну возьмем, а затем и остаток.

– Ничего себе, остаток! – Толстошеев вжался в сиденье и прикусил губу.

– Я все проверю, деньги тебе привезут.

– Куда мне ее деть?

– Небольшая железяка, ящик такой же, как гроб. Так что спрятать даже под кроватью можно.

Толстошеев помрачнел. Такая перспектива его не очень привлекала.

Держать в городе оружие, из-за которого можно попасть в тюрьму не на один год, не хотелось. Но сделка обещала принести большие деньги, так что риск оправдывал страх.

– Ты проверь, Антон Михайлович, у тебя это хорошо получается. Твои связи куда обширнее моих. Если бы тебе надо было какого урку вычислить, я бы тебе помог, а официальные каналы в твоих руках. Ты же чуть ли не поставщик двора его величества.

– Кое-что и для них делаю. Ты думаешь, храм Христа Спасителя без Сундукова строили? Думаешь, Кремль без меня реставрировали? Дудки, без Сундукова никуда не денешься.

Сундуков, конечно, свои заслуги явно преувеличивал. Пару железяк в храм он поставил, но к Кремлю его фирма отношения не имела, ее туда и близко не подпустили. А попробовал бы сунуться, тут же оказался бы за решеткой, это еще в лучшем случае, а в худшем – с дыркой в голове. Толстошеев об этом догадывался, был в курсе того, чем занимается компаньон, поэтому спорить не стал. Хочется человеку похвалиться, что ж, на здоровье. Пусть называется хоть господом богом, лишь бы деньги платил исправно.

Сундуков не откладывая в долгий ящик занялся проверкой Рублева. Как всегда в его конторе появился господин Петров. Петров получил на руки лишь бумажку, написанную рукой Толстошеева.

– Это надо сделать быстро. Узнай все, что можешь, и как можно быстрее.

– В каком направлении копать?

– Думаю, ты направления, Петров, знаешь лучше меня.

– И не догадываюсь даже, – шутя, ответил Петров, перекладывая лист из блокнота вдвое и пряча его во внутренний карман пиджака.

Петров свое дело знал, деньги от Сундукова получал не за просто так.

Естественно, тому пришлось раскошелиться, но по сравнению с гонораром Сундукова траты Петрова были просто смешными: три бутылки коньяка, букет цветов, две коробки конфет, флакон французских духов и бесплатное приложение к подарку – десяток незатертых комплиментов, на которые Петров был большим мастером. Все, что хотел, он узнал в течение дня, естественно, не в киоске горсправки. Что-то в министерстве обороны, что-то в ФСБ, что-то в МВД, что-то в Генштабе.

Бумаг на Рублева и Порубова набралось немного, они все уместились в тоненькой пластиковой папочке голубого цвета. На папочке золотилось тисненое изображение собора в Кижах. Один из крестов был потерт. С этой папочкой в кейсе ровно в десять утра следующего дня Петров появился в приемной хозяина фирмы «Свой круг».

– Скажи боссу, Петров пришел, – улыбнувшись во весь рот немолодой секретарше, проговорил посетитель.

– Сейчас доложу.

Дверь распахнулась мгновенно, будто Сундуков только Петрова и ждал, словно ради этой встречи он и приехал в фирму.

– Проходи. Вижу по глазам, что не с пустыми руками появился.

– Это будет стоить дорого. Я разорился неимоверно. Офицеры обнаглели жутко, дерут нещадно, невзирая на звания и заслуги. Представляешь, капитан требует больше, чем полковник?