Ордер на возмездие - Максим Гарин

– Представляю, – глаза Сундукова нервно поблескивали.

Зачем такая информация Сундукову, Петров, естественно, не знал. Но если человек выкладывает большие деньги, значит, это ему нужно. А совать свой нос в чужие дела Петров давным-давно отвык, жизнь отучила.

Он щелкнул кодовым замком и подал папку:

– Вот и весь послужной список на двух орлов, на двух настоящих героев, обиженных властью.

– С чего ты взял, что они обижены?

– Почитай. Это документы, выписки из приказов и из личных дел. В ФСБ на них ничего нет. И в МВД на них тоже ничего нет, кроме пары драк. Я бы удивился, если бы они не дрались, с таким прошлым только в гладиаторских боях выступать.

Знаешь, Антон Михайлович, честно тебе скажу, на Рублева поставил бы косарь вслепую, не задумываясь, и уверен, он не подвел бы.

Сундуков сидел и читал суховатый казенный текст, надерганный из разных документов. Иногда возвращался к прочитанному, поправлял очки, иногда хмыкал, вздыхал, улыбался.

– Как думаешь, Петров, опыт у тебя большой, эти двое с органами могут быть связаны?

– Не похоже, – сказал Петров, – во всяком случае, по бумагам не похоже.

Будь Рублев связан с органами, уверен, орден бы ему дали. Видишь, приказ о награждении Звездой отменили, есть, за что на власть обижаться и злобу затаить.

– Как ты думаешь, Петров, – задал следующий вопрос Сундуков, – они серьезным теневым бизнесом могут заниматься?

– Порубов – вполне, а Рублев наскоками. Связи у него, скорее всего, остались в военной среде, может наркотиками торговать, причем большими партиями. Но это все предположения, я отвечаю лишь за документы. Они полностью соответствуют тому, что лежит в сейфах Министерства обороны. А кто их туда положил, меняли их, извлекали, я тебе не скажу.

– Хорошо.

Сундуков, как всегда, выдвинул левый ящик письменного стола и отдал Петрову причитающиеся ему деньги.

– Думаю, это покроет твои издержки?

– Если не считать протертых штанов, истоптанных ботинок, боли в пояснице, то вполне.

– Вот видишь! – Сундуков положил документы туда, где до этого лежал конверт с деньгами, проводил гостя до двери. Затем вернулся и еще раз пересмотрел принесенные Петровым бумаги, на этот раз чрезвычайно внимательно, выискивая, к чему бы придраться, за что зацепиться.

Изготовить подобную фальшивку было практически невозможно. Информацию Петров почерпнул из разных источников, а зная о российской расхлябанности и неразберихе, Сундуков понимал: где-нибудь получится прокол, возникнет нестыковка. Но информация была практически идентичной даже в мелких деталях.

И постепенно в голове Сундукова сложились. два портрета. Первый, человека, который, будь менее своенравным, наверняка носил бы сейчас генеральскую папаху. А так, оставался лишь майором запаса. Десантно-штурмовой батальон особого назначения – не шуточки, человек с весом в армии. Судя по наградам, с огромным боевым опытом, а если взять во внимание и характеристики, то даже люди, не любившие его, отзывались о нем исключительно как о герое. Но по документам он героем так и не стал.

Награждение Звездой отменили в самый последний момент из-за написанного Рублевым рапорта, в котором он не согласился с командованием. Из армии его тогда отпустили. Зачем иметь несговорчивого командира, зачем иметь головную боль, когда даже министру обороны тогда казалось, что чеченскую проблему может решить один полк в течение нескольких недель?

«Подумать у него время было, – усмехнулся Сундуков, – никуда не лез, восстановиться в армии практически не пытался. Зол, наверное, был как собака, зол и сейчас. Думал, думал и решил теперь взять от властей все, что недополучил. Отыскал своего приятеля, с которым геройствовал в Афганистане, но который, в отличие от него, круто поднялся. Круто – по смоленским меркам, а по московским Порубов – заурядный бизнесмен. Десяток киосков в Москве дают больший доход, чем два ресторана в центре Смоленска».

Сундуков представил себе схему, по которой могли действовать Порубов с Рублевым в одной связке. У Порубова были деньги, тысяч двести-триста он со скрипом мог достать, наскрести, заложить все, что имел. Рублев для Порубова – непререкаемый авторитет. У Рублева же оставались связи, еще с афганской войны.

Может, кто-то, где-то, какой-нибудь полковник имеет доступ к складам, к оружию, вот и предложил он Рублеву, зная, что тот не сдаст, толкнуть партию оружия.

«И Рублева, и Порубова сразу же после сделки надо ликвидировать. Да и Толстошеева заодно, слишком много он обо мне знает. Давно уже пора обрезать все концы здесь, в России. Буду брать!» – наконец решил для себя Сундуков.