Разборки в Японском море - Михаил Серегин

* * *

Луганов-старший сидел напротив Коваля в крутящемся офисном кресле, нервно постукивая пальцами по столу. Кабинет губернатора, наряду с официальным шиком, с портретом президента и семейным фото в рамке на столе, имел ряд специфических особенностей, как то: макеты торпедного катера и парусника, декоративный штурвал, размещенный на специальном постаменте, большой компас-сувенир, прикрученный к стене словно часы, указующие время, и в шкафу, за стеклянной дверцей – кубки, грамоты и медали (Коваль в юности был чемпионом области и Союза в парусной регате), белая капитанская фуражка, фото областной команды на фоне яхты, еще одно фото на свежем воздухе, относящееся к периоду активной трудовой деятельности Коваля в качестве старшего стропальщика, где панорамой выступали гуськовые краны и пришвартованные грузовые суда, рабочая каска и – на красной подушечке, в серой коробке – Звезда Героя Соцтруда. Сам того не зная, шкаф стал вместилищем морской спортивной романтики и портовых трудовых будней, являя образ некоего жизненного синтеза, которым так дорожил Коваль и распад которого представлялся ему полной разрухой.

– Я предлагаю все же задействовать Кочеткова, – с озабоченным видом сказал Луганов, – иначе мы ничего не добьемся, а если и добьемся, то ценой грандиозных усилий.

– А у тебя самого никаких подходов к Суровой нет? – приподнял свои кустистые брови Коваль.

– Боюсь, что нет… – задумался Федор Николаевич.

– Я все думаю: сколько он запросит за свои услуги? – почесал лысоватый затылок Коваль.

– Нас сейчас не это должно беспокоить, – возразил Луганов-старший, – а то, как нам гендиректора сменить. За Кириллова – рабочие.

– Предложить ему отступного или компромат нарыть, – небрежно пожал плечами Коваль, – методы стары как мир, – он сипловато рассмеялся.

– Да и вообще, если у нас будет контрольный пакет, если надавить на акционеров, то, думаю, проблем не будет, – Федор Николаевич бросил на губернатора вопросительный взгляд.

– А что, если Кочетков захочет своего гендиректора? Сможем ли мы убедить, – Коваль сделал упор на слове «убедить», как бы заставляя собеседника вслушаться в подтекст, – мэра, что наш представитель – лучший? Тот, кто окажется максимально полезным на этом месте?

Коваль вздохнул.

– Если б мы могли сами приватизировать этот заводик! – после затяжной паузы воскликнул он и от досады стукнул ладонью по столу.

– Если мы пустим в огород Кочеткова, это, конечно, чревато… Но у нас нет иного выхода. А под Кочетковым – Феклистов и Чеботарев, – поморщился Луганов-старший.

– Тот самый Чеботарев, – ткнул Коваль в свернутую пополам газету, лежавшую на углу стола на горке прочей печатной продукции, – которого в щепки разнесло?

Он криво усмехнулся.

– Я еще не читал, – забеспокоился Луганов, – в самом деле?

– Не знаю, как случилось, но объявился новый пират… голодранец какой-то, – презрительно поджал нижнюю губу губернатор, – куралесит на море, ничего никому платить не хочет. Откуда он, Федор Николаевич?

Губернатор приковал к побледневшему лицу Луганова вопросительный взгляд, в котором сквозило раздражение.

– Я и сам хотел с вами поговорить об этом, но думал, не время… – растягивая слова, произнес Федор Николаевич.

– А вот он, этот гаденыш, так не считает! – воспламенившись гневом, воскликнул Коваль. – Делает что хочет! Нам все эти баталии ни к чему. Будет тут комиссия или нет – не важно! Знаешь, сколько трудов стоит сдерживать аппетиты этих ушлых корабельщиков?

– Эта публикация прошла только в местной прессе? – встревожился Луганов.

– В местной, – с победоносным видом усмехнулся Коваль, – у меня все же контора работает. Писаку к ногтю прижали, весь тираж еще в типографии уничтожили к едрене фене. На тебя – никакой надежды. В последнее время я тебя не узнаю. Где твоя былая прыть? Думаешь, легко всех этих бездельников аккредитованных сдерживать? Сколько бабок надо, чтоб всех кормить! Если кто что пикнет – нам кранты. А вдруг заведется гнида такая, что стукнет кому-нибудь в центр? Мне одному, выходит, за всем следить надо. А где же ты, мать твою?!

– Извините, Борис Кондратьевич, – смутился Луганов, – у меня с сыном проблемы.

На самом деле у Луганова проблемы были не только с сыном, но и с постоянной любовницей Вероникой, которая, вовсю пользуясь его деньгами, погуливала от него.

– Знать ничего не желаю! Ты должен узнавать новости раньше меня. Когда я еще в постели кофий трескаю, ты уже должен всю прессу просмотреть, кого надо предупредить, кого надо науськать, а если потребуется – и по мозгам дать. Знаешь, чем все эти публикации чреваты?

Коваль выкатил свои и без того большие круглые глаза.

– Вице-губернатор должен не только уметь досуг шефу организовать, но и головой кумекать, если важный вопрос возникает! – продолжал внушать Коваль.

– Сын мне жаловался на этого, как вы его назвали, голодранца… – Луганов решил воспользоваться случаем и напрямую поговорить о выходках объявившегося пирата, тем более что они беспокоили губернатора.

– Да? – рявкнул губернатор. – Не хватает нам еще, чтобы этот беспутный нам весь фэйс замазал! Представляешь, если в центре узнают о его финтах?

– Думаю, надо предпринять решительные меры, – звучным отрепетированным голосом сказал Федор Николаевич, – я свяжусь с пограничниками…

– Только тихо! – Губернатор опустил тяжелую ладонь на лежавшие перед ним бумаги. – Чик – и нету. И всем своим передай, чтобы воду не мутили!

– Я опасался, что если все так и дальше пойдет, то выходки этого беспредельщика повлекут за собой серьезные неприятности. Ведь Михеев понес грандиозный ущерб и продолжает нести. А он крутой мужик, спускать не станет, – осторожно добавил Луганов.

– Не желаю ничего слышать о нем и ему подобных, – резко отмахнулся Коваль, – уволь меня слушать…

– Я все понимаю, – торопливо проговорил Луганов, но не закончил, потому что у него в кармане с надрывным повизгиванием запиликал сотовый. – Извините, – виновато посмотрел он на Коваля. – Да, – сказал он в трубку.

– Мы взяли его у этой узкоглазой, везем к вам… – раздалось в трубке.

– Хорошо, Василий, я жду… ко мне в кабинет… и предупреди меня, я у главного, – ответил Федор Николаевич и, нажав на «отбой», спрятал миниатюрную «Нокию» в карман пиджака.

– На что ты намекал, когда заговорил обо всей этой мелкоте? – хитро прищурился губернатор.

– Кочетков кормится от этой «мелкоты», – усмехнулся Луганов-старший, гася в себе негодование, вызванное сообщением, что его сын опять посещал бордель, – а я уверен, что часть его акций отойдет этим бандюганам. Да их уже и бандюганами не назовешь – все завели офисы и конторы!

Луганов глуховато рассмеялся и закашлялся.

– Нам нужно организовать встречу с Кочетковым, обставить все как надо. И при этом сделать вид, что в случае его несговорчивости мы можем обратиться к кому-нибудь другому, – вернулся он к теме приватизации.