Афганские каскадеры - Сергей Соболев

– Я переобуюсь.

– Оставьте в машине все приборы – мобильный, диктофон и прочие гаджеты, – подал реплику Валентин.

– Я чту договоренности, – сказала девушка. – Если дала слово – держу.

Анна метнулась к «Шкоде». Открыла багажник, достала оттуда пару зеленых прорезиненных сапог с запрятанными внутри шерстяными носками. Захлопнула багажник. Открыв заднюю дверь машины, уселась на сиденье. Может, и не ровно через минуту, а через пару минут, но она уже стояла перед старшим и его «родственником» – переобутая в сапоги. Валентин вновь подошел к ней, сделал два оборота вокруг, глядя на какой-то приборчик.

– Вы что, не доверяете мне?

– Доверяй, но проверяй, – буркнул молодой человек. – Чисто, – добавил он громким голосом.

– Не знаю, зачем я согласился с вами встретиться, – сказал генерал, глядя на стоящую перед ним молодую женщину. – Могу только догадываться, как вы нашли подходы к позвонившему мне товарищу… Ну, раз вы такая шустрая, такая сообразительная, то будем общаться на ходу.

Все трое – генерал и Анна впереди, «родственник» в нескольких шагах позади – двинулись в сторону КПП. В отличие от другого виденного недавно Анной контрольно-пропускного пункта на этом имеется шлагбаум, а возле сторожки дежурит охранник – сотрудник какого-то ЧОПа. По-видимому, этот товарищ получил инструкции насчет визитеров. Когда двое мужчин и девушка проследовали мимо него, он даже не посмотрел в их сторону, словно то были не люди во плоти, а нечто нематериальное, типа призраков.

Территория бывшей академии ВВС, на которую они так легко проникли, годилась для съемок какого-нибудь футуристического фильма. Вполне себе подходящие декорации для голливудского боевика, в котором – по сюжету – инопланетяне или местные бандерлоги захватили планету и стали вытворять разные нехорошие вещи. Как то: растаскивать, расхищать добро, рушить все, что ни попадя, гадить окрест и ломать, приводить в негодность все то, что нельзя забрать, присвоить, приспособить для своих низких целей.

– Как здесь тихо… – сказала Анна, чтобы хоть что-то сказать.

– Как на кладбище, – угрюмо отреагировал генерал, в прошлом начальник этого известного некогда на весь мир учебного заведения. – Гробовая тишина.

Корпус, мимо которого они шли, шлепая по мелким лужам и обходя стороной наполненные водой колдобины, поначалу казался не таким запущенным, не таким жалким, как другие окрестные здания.

– Здесь училась элита ВВС, – сказал генерал после тяжелой паузы. – Когда-то и я здесь был слушателем. Потом преподавал некоторое время, а в начале девяностых был начальником этого заведения.

Они поднялись по ступеням. Входная дверь оказалась сорванной с петель. В вестибюле, куда они прошли, весь пол завален каким-то хламом: фрагментами сломанной мебели, учебными пособиями, обрывками плакатов, какими-то железками…

– Выглядит еще хуже, чем в прошлый приезд, – негромко сказал генерал. – Все растащили, все разграбили. Что не вынесли, то разбили…

– А что было раньше в этом здании? – спросила Козакова.

– Это корпус «Т». Здесь и еще в соседнем строении базировалась опытная база академии. Мой самый любимый корпус, чтоб вы знали. Анна… как вас по отчеству? – Он повернулся к ней. – Алексеевна?

– Можно без отчества – Анна.

– Так вот, Анна. Меня проинформировали о том, что за история вас интересует. Осторожно, смотрите под ноги. – Генерал, продолжая, как он и обещал, разговаривать на ходу, стал подниматься по лестнице, усеянной обрывками бумаг и мелким хламом. – Но вы все же сами обозначьте объект вашего интереса. Говорите свободно, – он с горечью усмехнулся, – нас здесь никто не услышит.

– Меня интересует одно «летное происшествие», случившееся в Афганистане. – Анна переступила через лежащую на лестничной площадке между вторым и третьим этажами железку, смахивающую на выхлопную трубу от легковушки. – Двенадцатого августа тысяча девятьсот восемьдесят четвертого года на аэродром в Кандагаре не вернулся самолет «Су-24», выполнявший некое боевое задание…