Урановый диверсант - Валерий Рощин

Израиль; Атлит – Хайфа

2 июля

Пронзительный звонок мобильного телефона ворвался в крепкий и спокойный сон.

– Да, – хрипло прозвучал недовольный ответ.

По мере проникновения в затуманенное сознание смысла тревожного доклада дежурного сотрудника "Урана", лицо Асафа мрачнело, глаза наливались яростью.

– Срочно пришли машину. Я поеду туда сам, – отчеканил он и бросил телефон на прикроватную тумбочку. Резко поднявшись, принялся спешно одеваться…

Уже на петлявшем вдоль моря шоссе он сделал несколько звонков: Натану приказал послать в антитеррористический центр фотографию "француза" и еще раз прошерстить все гостиницы Хайфы; исполняющему обязанности начальника службы наружного наблюдения надлежало принять немедленные меры по блокаде дорог вокруг Атлита и организации патрулирования Хайфы. И, наконец, знакомый из Центрального управления ШАБАК, пообещал привести в повышенную готовность своих людей в столице: в аэропорту, на вокзалах…

Прибыв на территорию закрытого периметра, черный "Мерседес" встал неподалеку от других недавно приехавших автомобилей. В тюремном дворе царила суматоха: от машин скорой помощи сновал с носилками медицинский персонал; несколько офицеров (вероятно, из военной контрразведки) производили опрос сотрудников охраны; два полицейских "Форда" застыли неподалеку от входа в административный корпус.

Шимрон выбрался из салона, проигнорировал приветствие подбежавшего подполковника – начальника тюрьмы и зло буркнул:

– Как неизвестному удалось сюда попасть? У тебя что сегодня – ночь открытых дверей?!

Семеня рядом, тот оправдывался: имеется слабое место в самом нижнем уровне подземных коммуникаций; дескать, давно и неоднократно указывал о недостатке в рапортах, просил начальство выделить средства для устранения изъяна, да все напрасно.

– Значит, надо было стеречь эту дыру, а не ждать, когда через нее пролезут! – отрезал шеф "Урана".

В кабинете начальника уже колдовали военные спецы.

Асаф бегло осмотрел разложенные на столе улики: стрелы с кусочками разноцветного поролона, тонкую металлическую трубку, почерневший и вонявший едким дымом корпус фотоаппарата.

Подполковник виновато докладывал:

– Трое убиты и пятеро ранены из огнестрельного оружия. Один смертельно отравлен иглой с мягким красным шариком, еще двое поражены иглами с коричневым поролоном и пока неизвестно – придут ли в себя.

О подобных примочках Шимрон знал – не первый год работал в разведке. Закончив осмотр, спросил:

– Ушли тем же путем?

– Так точно. Через канализацию.

– Во сколько они оказались за пределами тюрьмы?

– Около часа ночи.

Шимрон задумчиво посмотрел на запястье, осторожно потрогал болевшую рану на голове – под бинтами…

Половина третьего. До утра еще есть время, хотя… все предпринимаемые меры вряд ли даруют шанс найти следы беглецов – дважды подряд судьба не улыбается. Ясно, что "француз" с ловко пробравшимся в тюрьму наглецом – агенты русской разведки. А из России не пришлют дилетантов вроде Славомира Жагара. И то, что Жан Франсуа Тирар "погостил" в застенках – ровным счетом ничего не значит. Как явился, так и смылся… Незначительная жертва на шахматной доске, приведшая в итоге к поражению "Урана".

"Да, именно так! И слабая отговорка – мол, в побеге "француза" виновата охрана военной тюрьмы – поражения не подсластит. Отвратительное позорное поражение, – вздыхал Асаф, листая записную книжку сотового телефона. – На какое время я могу оттянуть доклад в Телль-Авив?… Утром точно звонить не стану – слишком рано. Скорее, в обед. Или вечером…"

– Новости есть? – приглушенно спросил он, услышав в трубке голос Фельдмана.

– Нет, шеф. Извините, но с фотографией Тирара мы успели проехать только два отеля.

– Какие?

– "Dan Panorama" и "Dan Carmel" – они расположены рядом.