Охота на медведя - Петр Катериничев

Олег бежал по зеленоватому ворсу бильярдного поля, а на него катились шары. Щелчки ударов сыпались часто, шары нагоняли, и он едва успевал уворачиваться... Лица игроков маячили далеко, были огромными, но он не мог разглядеть их очертаний... И еще — голоса... «Заниматься финансами я вам не рекомендую... Категорически не рекомендую...»

«Человек получает или те деньги, которые потребует, или те, на которые согласится...» «Вы бы, дедушка, по воздуху гуляли, здесь раздавят...» — «Нас не раздавят...»

«Рынок отреагирует однозначно...» — «Рынок — может быть, а мир — нет. Мир сыграет с тобой по своим правилам и не оставит тебе будущего...»

«И свои веселые картинки ему тоже продемонстрируй... Он любит все цветное и блестящее...» «Смерть финансиста хороша лишь тогда, когда имеет воспитательное значение...»

«Кто ты все-таки такой?» — «Друзья называют Медведем». — «Друзья? А у тебя они есть?»

«Друг должен быть всегда рядом с тобой... Но еще ближе должен быть враг... ближе должен быть враг... ближе враг... враг...»

— Олег Федорович? — Аня склонилась над диванчиком, на котором спал укутанный в плед Гринев.

— Да!

— Извините, что разбудила, но... звонит Никита Николаевич Борзов.

Олег тряхнул головой:

— Нужно было сказать, что меня нет.

Аня пожала плечами:

— Он не поверил бы. Охранники ему уже отзвонились. А я бы потеряла работу.

В конце концов, он меня нанял.

Гринев кивнул. Присел на диване, взял принесенную трубку:

— Слушаю.

— До каких пор ты будешь испытывать мое терпение, Медведь?

— Мне казалось, что мы обо всем договорились.

— Медведь, работа командой — это командная игра. Ты понял?

— Я это знаю.

— Почему ты ушел от охраны?

— От опеки...

— Мне без разницы, как ты это называешь!

— У меня были личная, я бы сказал, интимная встреча.

— Да?! И чем тебе могли помешать мои парни?

— Я, знаете ли, застенчив. И когда иду к даме, совсем не желаю ее компрометировать. Особенно если она замужем.

— Знаешь, Медведь, чем ты мне нравишься? Ты прешь напролом. Я такой же.

Только гнутые умники полагают, что чем изощренней комбинация, тем лучше. Схема должна быть проста и в самую меру глуповата. Ты предложил именно такую. Я поверил, что ты способен ее реализовать.

— Я и реализовываю...

— Я не закончил. Сформулирую по-другому. Эту схему в сложившихся условиях рыночной конъюнктуры и общественного мнения способен реализовать только ты. А у меня в твою голову вложены слишком большие деньги, чтобы я мог ими рисковать. — Пауза длилась долго. — Ты еще здесь, Гринев?

— А куда я денусь с подводной лодки...

— Свои сказки про ночные игрища с девочками можешь рассказывать моим мальчикам, но не мне. Ты не тот человек, чтобы развлекаться.

— Разве?

— Пока не закончил дело. А ты его не закончил. Так вот: я не знаю, какие игры ты крутишь на стороне, но...

— Хватит меня пугать, Борзов.

— Медведь, не кажись глупее, чем ты есть. Все страшилки закончились на этапе переговоров. Сейчас — реальная работа. Поэтому — если у тебя вдруг возникли какие-нибудь проблемы, которые кажутся тебе существенными, ты должен меня информировать.

— Я...

— Я не закончил. Если ты считаешь это излишним, можешь использовать моих ребят так, как считаешь нужным. Безо всяких ограничений. Если нужно кого-то убрать — уберут, закопать — закопают. Я хочу, чтобы ты понял одно, Медведь: мы в одной лодке, и если она перевернется... Но я не хочу, чтобы она перевернулась. Ты понял?

— Я понял, Никита Николаевич.

— Вот и славно. Ты смотрел новости, читал утренние газеты?

— Еще нет.

— Жаль. Там много интересного. Представление ты провел блестяще.

— Только первый акт.

— Постарайся нас не подвести.

— Кого — «вас»?

— Меня. И — себя. Для тебя я не босс, Медведь, а партнер. Кажется, ты сам на этом настаивал.

— Да.

— Ну и прекрати мальчишествовать. Я делаю свой кусок работы по нашей схеме. Ты делай свой. Будут проблемы — решай. Те, что не сможешь решить ты, — решу я. Делай дело.

Трубка запела короткими гудками. «Для тебя я не босс, а партнер». Он сам-то в это верит? «Делай дело». Главное отличие босса от человека заключается даже не в том, что он раздает указания, а в том, что не дожидается согласия или отказа. «Мы в одной лодке, и если она перевернется...» Дальше Никита Николаевич продолжать не стал. И правильно сделал. Потому что, если «лодка» перевернется, Борзов промокнет. А он, Олег Гринев, утонет. Вот и вся разница.