Охота на медведя - Петр Катериничев

Глаза у Лины были сейчас совсем шальные, но выглядела она совершенно потерянной. Олег горько усмехнулся про себя. Да, мужчины и женщины абсолютно различны. И — совершенно похожи. Мужчина каждый день должен доказывать себе и миру, что он чего-то в нем стоит. И — делать свое дело. То, что никто, кроме него, сделать не сможет. А женщина... Она должна доказать себе и миру, что любима.

И мужчины, и женщины в этих своих стремлениях ломятся по странным, занавешенным непроходимыми дебрями дорогам, сворачивая порой на те, что кажутся сияющими, и забредают в тупики одиночеств, непризнаний, разочаровании... А лукавые пути множатся, словно в анфиладах зеркал, и вот уже за собственным, многократно повторенным и искаженным изображением ни те ни другие не видят ни мира, ни окружающих, ни собственной души.

А Лина вдруг заплакала, на этот раз тихо, всхлипывая, утирая кулачком потекшие ресницы:

— Ты можешь меня презирать, Гринев, ты можешь что угодно, но... Тебе же лучше, что я ушла тогда с Борисовым... Сколько бы ты меня, дуру взбалмошную, еще терпел? Год? Два? А. потом что? Может, все мое стремление только в том, чтобы найти того, кому я нужна такая, как есть...

— Мне была нужна.

— Это ты сейчас так говоришь. Да и... — Она помотала головой. — Мы разные люди. Совсем разные.

— Ты меня предала тогда.

— Ты глупый-преглупый, Медведь. Словно только что из дикого-дикого леса.

Женщины никогда не предают.

— Да?

— Да. Просто сначала мы искренне любим одного. А потом искренне — другого.

Только и всего.

— Мне не понять.

— Да, — вздохнула Эвелина. — Тебе не понять.

— Что у тебя приключилось с твоим Гарольдом?

— Ну сначала я в него влюбилась. Гарик был такой душевный, внимательный, сексуальный, ну прямо как в кино! Ну ты же его видел — такой красавчик!

— Как картинка из глянцевого журнала. — Олег подумал, добавил:

— Слишком много сахара.

— Глупый ты, Медведь. Да все тетки — и незамужние, а уж замужние подавно — мечтают о таком. Чтобы черный, чтобы волосы до плеч и вились, чтобы взгляд обжигал, а кожа была загорелой, гладкой и упругой, чтобы и грудь, и живот были твердыми, как скала...

— Все. Ниже не надо. Ориентацию я не менял, так что твои восторги не разделю. За что он тебе под глаз въехал?

— Он скотиной оказался! Самой натуральной скотиной! Говорил, что аргентинец, что у его папашки плантации кофе, а ему, студенту, строгий фатер нарочно денег не шлет — к экономии, дескать, приучает. Я поверила — у них, буржуев, так бывает. И — что оказалось?..

— Что?

— Он то ли кавказец, то ли афганец, то ли помесь пакистанца с рододендроном! Вчера прихожу домой, а там его родственники: дядька, весь в бороде по самые брови, и две тетки с ним! Я было Гарика урезонить попыталась, дескать, посидел с родными — и пусть проваливают, а он? Вызверился на меня, наорал, пощечину залепил! Ну я тоже кинулась на него, он меня скрутил, унес в спальню, а там... там мы и помирились. Ну я подумала-подумала, решила: это он перед родичами выпендривался, дескать, мужик; съедут они через день-другой, я ему устрою подъем-побудку-построение и разберусь и с ним, и со страной Аргентиной...

А утром... утром они взялись за меня по-настоящему. Избили и потребовали, чтобы я переписала на этого бородатого свою квартиру, а на Гарика — машину.

Потом они уехали, остались две тетки, злые как мегеры. Они меня всячески обзывали, потом одна замахнулась, ну тут я и дала... В одну выплеснула кастрюлю кипятку с растопленным салом, как раз они затеяли какую-то бурду свою восточную готовить, а меня вроде падчерицей посуду драить на кухне припахали... Другой навернула сковородкой по мордам! И — бежать. А то, думаю, вернутся Гарик со своим бородатым дядькой, сначала поуродуют, и все я подпишу как миленькая, а потом — в коллектор спустят в виде трупа. Или — того хуже: продадут каким-нибудь смуглым братьям на потребу... Что, скажешь, не проблема? Как мне теперь быть? А вдруг это террористы? Или — наркомафия?

— Это квартирные кидалы.

— Но убить-то они меня могли?!

— Могли, — серьезно подтвердил Олег. — Где ты намарафетиться успела?

— У меня подруга в салоне работает. Вот и припудрила кое-как. Ты мне денег дашь? А то я ей не заплатила и сама без копейки... И что мне делать-то вообще?

Олег нажал кнопку интеркома:

— Аня, попросите Гошу зайти ко мне.

Гоша появился через пару минут:

— Слушаю, Олег Федорович.

— Гоша, у этой девушки проблемы. Какие-то непонятные люди непонятной национальности захватили ее квартиру, пытались заставить переписать на себя... Тема ясна?