Медуза - Пол Кемпрекос

В три часа утра темно-синий джип въехал в ангар Национального аэропорта имени Рейгана и остановился рядом со стройной «Сессной», на бирюзовом фюзеляже которой было написано «НУМА». С заднего сиденья внедорожника вышли Остин и Кейси, и лейтенант передал им пластиковый пакет размером одиннадцать на шестнадцать дюймов.

– В пакете содержатся подробности миссии, о которой мы с вами говорили по пути в аэропорт, – сказал Кейси. – Удачи, Курт. Берегитесь акул.

– Спасибо, лейтенант, – ответил Остин, когда они обменивались рукопожатием. – Но я охотно сменю компанию зубастых политиков и правительственных бюрократов, которыми кишат воды Потомака, на общество людоедов со спинными плавниками.

Кейси понимающе улыбнулся.

– Я буду держать свой репеллент для акул наготове, Курт.

– Мне кажется, в Вашингтоне нужен другой репеллент, но в любом случае – удачи.

Остин достал из машины свою дорожную сумку и передал грузчику, а тот положил ее в багажное отделение самолета. Держа пакет под мышкой, Остин подошел к открытой двери и остановился. Освещая фарами самолет, гремя музыкой – это была сальса, – по асфальту гаража пронесся красный «Корвет» с опущенным верхом.

Машина остановилась, и Завала помахал Остину. Тот покачал головой. Появление Завалы всегда было особенным, громким, делалось как будто для балансировки его мягкой манеры поведения. Остин поприветствовал его в свою очередь и вошел в роскошный салон самолета, бросив пакет на кофейный столик. Пока он разговаривал с капитаном и вторым пилотом, Завала поднял верх своей машины, взял сумку, бросил грузчику и поднялся на борт. Остин как раз возвращался из кабины пилота.

– Идем точно по расписанию, – сообщил он попутчику.

В салоне стояли бежевые кожаные кресла и диван, все это можно было превратить в кровати. Завала растянулся в одном из удобных мягких кресел, зевнул и спросил:

– Как думаешь, куда мы направляемся?

Остин сел на диван, взял со столика пакет и показал его Завале, чтобы тот смог прочесть надпись «Совершенно секретно».

– Вот наш маршрут, – определил Остин.

Он большим пальцем вскрыл печать и извлек из пакета стопку листков. Развернул первую страницу, покрытую диаграммами, и передал Завале. Завала взглянул на диаграммы и прочел набранный крупными буквами текст:

ПОДВОДНЫЙ ОБИТАЕМЫЙ МОДУЛЬ И ЛАБОРАТОРИЯ ВМФ США

Завала оторвал взгляд от диаграмм.

– Это чертежи «Рундука Дэви Джонса», – сказал он; его темные глаза возбужденно сверкали.

Остин кивнул.

Завала любовно расстелил диаграммы на столе. Он изучал все детали сфер и соединяющих их переходов, как некоторые мужчины разглядывают фото привлекательных девушек. Блестящий конструктор, автор десятка погружаемых аппаратов НУМА, он особое внимание уделял чертежам грузовых шаттлов и мини-субмарин. И через несколько минут высказал точку зрения морского инженера, которому много раз приходилось бороться с течениями, глубиной, давлением и соленой водой.

– Гениально, – воскликнул он с нескрываемым восхищением. Потом наморщил лоб. – Трудно поверить, что объект таких габаритов может исчезнуть.

– Конструкция лаборатории сделала возможным похищение, – подтвердил Остин. – Как видите, она сконструирована в виде подвижной подводной наблюдательной станции. Лейтенант Кейси рассказал, что флот строил компоненты лаборатории на суше, потом собирал их и опускал на место. В конструкции заложена собственная плавучесть, а сферы и переходы структурно усилены, чтобы не ломались, когда лаборатория передвигается. У нее есть также стабилизационная система, поддерживающая ровное положение при движении.

Завала достал из кармана автоматическую ручку и положил на диаграмму.

– Представьте себе, что эта ручка – лаборатория или большой погружаемый аппарат, – сказал он. – Ее подцепили, подкачали, сообщив ей нейтральную плавучесть, и увезли на буксире.

– Великие умы мыслят сходно, – сказал Остин. – Русское правительство пыталось продать свои «Тайфуны» для их использования в Арктике в качестве грузовых судов. Может, нашелся покупатель.