Игра на минном поле - Александр Тамоников

— Я и сейчас готов подсказать, — заявил Коновалов.

— Перенос штурма на ночь?

— Да!

— Учту твои пожелания. Ну вроде здесь все?

— Вроде все. Если считать, что необходимо проследить за сменой постов с 2.00.

— Вот ты и проследи. А я возвращаюсь в лагерь. После смены подходи.

— Понял.

— И думай, Юра, думай. Мы не имеем права допустить гибель высокопоставленных заложников. И не потому, что только за одного Соловьева нам всем головы поснимают. А потому, что тогда талибы сохранят возможность шантажа руководства страны. А Окулин, так того вообще ждет страшная смерть. Впрочем, духам для достижения своих целей достаточно одного советника президента.

— Ну, такого подарка духи не получат. В крайнем случае, уверен, нам прикажут валить всех. И чужих, и своих. Лишь бы снять проблему.

Седов посмотрел на Коновалова:

— Уверен, говоришь?

— А ты нет? Или думаешь, нам разрешат выпустить отсюда духов с делегатами?

— Ты прав, но черт возьми, мы не должны допустить, чтобы настал этот крайний случай.

— Согласен, однако в бою может произойти все что угодно.

— Об этом мог бы и не говорить. Давай, смотри за кишлаком, я на командный пункт.

В лагере Седой застал за аппаратурой капитана Грачева:

— Ты давно, Грач, сменил Хакера?

Капитан посмотрел на часы:

— Пятнадцать минут назад. Хакер попросил хотя бы четыре часа отдыха.

— Пусть отдохнет как следует, а ты наблюдай за базой Хатима.

— Что и делаю. Только наблюдать-то не за кем, кроме часовых. Да, Хакер просил передать, что он осмотрел дальние подходы к Тарбаю.

— И что дал осмотр?

— В районах до Хардеста, Хайрана, Гардабада и Чидара, а также за «зеленкой» на удалении в пятьдесят километров каких-либо формирований духов не обнаружено. И еще площадку для вертолета он нашел.

— Где?

Грачев пожал плечами:

— Этого наш француз не сказал.

— Понял. Это хорошо. Никто из разведки на связь не выходил?

— Нет!

— Кот с Лисом не вернулись?

— Тоже пока нет.

— Ясно, я с картой поработаю. А ты следи за обстановкой.

— А я что делаю?

— Болтаешь.

Грачев чуть не задохнулся от такой несправедливости, но Седов успокоил капитана:

— Не напрягайся, Грач, шучу я.

— Нашел тоже время.

Седов прилег на спальный мешок, включил фонарик, направив свет на карту, на которой была нанесена схема базы Хатима. Командиру отряда было о чем подумать. Ведь только на нем лежала ответственность за выполнение поставленной задачи. Прямая ответственность.

В 1.40 в лагерь вернулись прапорщики Котенко и Лисенко, прошли на командный пункт.

— Ну что? — спросил у них Седов.

— Можно подойти к посту где-то на двести метров, — ответил Котенко.

— По балке?

— Нет. В балке заросли местами стоят, как колючая стена. И потом, в тихую погоду присутствие в балке людей выдадут ветви кустарника. А пройти так, чтобы они не шевелились, невозможно. Колыхание ветвей может быть замечено с поста, и тогда из балки на позицию не выйти.

— Как же тогда можно подойти к посту?

— Придется «танцевать», командир. На участке от «зеленки» до поста довольно много рытвин, канав, ям и даже воронок, непонятно, откуда они здесь, но их немало. Вот, переходя из одного укрытия в другое, используя маскировочный костюм, подойти к посту до расстояния выстрела из «винтореза» вполне реально. Конечно, ночью это гораздо легче сделать, но можно и днем, правда, в светлое время подход займет больше времени. И поднимать цели днем сложнее.

— У духов есть приборы ночного видения?

— Нет, иначе они выпасли бы нас, — ответил Лисенко. — Пару раз один из часовых поднимался, смотрел на плато, а больше слушал. Прибора у него не было.

— Пулемет стоит на одной и той же позиции?

— Да и направлен в сторону Чидара.

— А поднимался один и тот же дух или разные?

— Один и тот же.

— Значит, можно предположить, что в начале службу несет один моджахед. Второй либо спит, либо просто лежит внутри чаши?

— Скорее всего, так.

Седов взглянул на Котенко:

— Ты один, Кот, сможешь снять часовых?

— Снять-то смогу, но их надо поднять!

— Понятно. Тогда на ликвидацию пойдете вдвоем. Лис поднимет духов, а ты, Кот, снимешь их.

— Но, командир, в светлое время двоим рискованно выходить на плато. Я смотрел, как ведут себя часовые днем. Они оба на месте и смотрят за подходами через амбразуры, лишь изредка приподнимаясь над бруствером чаши, осматривая местность через бинокль.

— Днем духи применяют бинокли?

— Ну, бинокль у них может быть и один, но применяют изредка. Днем и через амбразуры они неплохо видят ближайшие подходы к посту.

— Я вас услышал. Конкретную задачу поставлю на совещании, а сейчас до 6.00 отдыхать.

— Есть.

Разведчики ушли в лес, где уснули на разложенных спальных мешках.

Седов проговорил:

— И здесь удобнее работать ночью.

— Ты что-то сказал, командир? — спросил Грачев.

Валерий повернулся к капитану:

— Ты кого, Грач, слушаешь? Базу или меня?

— Да снял на секунду наушники дугу подрегулировать, тут вроде ты что-то говоришь. Вот я и спросил. Может, ко мне обращался.

— Ничего я не говорил, а ты наблюдай за базой духов. И поответственней, поответственней.

Капитан Озбек и Ниврай вернулись в лагерь в 5.40. Уставшие, но довольные, что было заметно по их лицам.

Седов распорядился:

— Докладывай, Бек, что узнали.

— Длинная балка вполне проходима, никаких «сюрпризов» нет. Пройти до входа в ущелье можно за два с половиной часа, если поднапрячься, то и за два. В ущелье темп снизится так, что на выход к рубежу штурма, — Озбек на карте показал условную линию, — группа затратит не более четырех часов. Мы вдвоем прошли быстрее, группа же потеряет какое-то время на переход в ущелье.

Седов удивился:

— Рубеж штурма находится в ста метрах от кишлака?

Озбек улыбнулся:

— Так точно.

— Но на карте как минимум километр до Тарбая открытое пространство.

— Так это по карте, — вступил в разговор Ниврай. — Я тоже думал, что где-то в километре и придется остановиться, а далее подводить к нему ликвидатора по руслу реки, но оказалось, что у самого кишлака обвалился утес, нагромождение камней создало этакий заслон метров в десять, что вполне позволит подойти вплотную к кишлаку.