Деньги дороже крови - Владимир Гурвич

Утром мягким касанием за плечо меня разбудила Царегородцева. Я не без труда отворил глаза, которые просто слипались от сна. Она была одета в длинный до пят халат. В таком домашнем одеянии, я ее еще не видел. Мне даже показалось, что под ним нет ничего, кроме соблазнительнейшего тела. Но я решил, что нет смысла распылять себя такими воображаемыми картинками, все равно в данный момент это ни к чему не приведет.

— Я приготовила завтрак, Возле вас полотенце. В ванную я вас провожу. — Сказав все это, она вышла из комнаты.

Мы сидели на кухне, пили кофе, ели бутерброды. Мною владело странное ощущение, что вся эта сцена происходит не в первый раз, а повторяется уже течение многих лет. Муж и жена завтракают перед тем, как отправиться на работу, мирно обсуждают домашние дела: о детях, о предстоящих покупках, о том, куда пойти в выходные.

Все было очень похоже, вот только говорили мы совсем на другие темы.

— Что же мне делать? Ведь они обязательно потребуют от меня информации. Никогда я еще не собиралась на работу с таким тяжелым чувством.

— Прежде всего, не паниковать. Раз теперь мы стали союзниками, будем искать решения вместе. Вот только жаль, что не совсем ясно, чего же они в конечном итоге добиваются?

— А по-моему. понять их не сложно. Я думаю, они хотят каким-то образом установить свой контроль над концерном.

В самом деле, а почему бы и нет.

— В таком случае дело более чем серьезное. — Я внимательно посмотрел на Царегородцеву. — Я не могу гарантировать вам, что оно завершится благополучно.

— Я понимаю это и без вас, — довольно резко произнесла она. — Нам пора ехать.

Я кивнул головой, а про себя вздохнул: первый наш «семейный» завтрак закончился.

Мы вышли из дома и каждый сел в свою машину. Царегородцева сразу же дала газ. Я последовал за ней, но мой старенький драндулет не успевал за ее скоростным автомобилем. И очень скоро он исчез из моего поля зрения. Впрочем, я и не пытался преследовать его, мои мысли были заняты тем, что я анализировал события последних часов. Уж больно необычные они были. И не так-то просто было разобраться во всех этих хитросплетениях.

Я занимался текущими делами, а сам думал только об одном: каким образом мне подобраться к Малеевке. Я не видел ни одной тропинки, которая могла бы привести меня туда. Не идти же мне к руководству и попросить направить меня на эту богом забытую станцию. Такая просьба лишь вызовет подозрение, у меня нет ни одной причины для этой поездки. А попасть мне туда очень нужно.

Мой мобильный телефон зазвонил где-то в середине дня, когда я находился в своем кабинете. В трубке раздался женский голос. Судя по тому, как глухо он звучал, звонили издалека.

— Я звоню вам по поручению Подымова, — произнес мой далекий собеседник. — Он просил мне позвонить вам, если с ним что-нибудь случится.

Я почувствовал, как что-то завибрировало у меня внутри.

— Что-то случилось? — спросил я дрожащим голосом.

— Его сегодня утром убили.

Я едва не выронил телефон.

— Как это произошло?

— Он выходил из подъезда своего дома. В него выстрелили три раза. Он умер в больнице, не приходя в сознание через два часа.

— Убийцу поймали?

— Нет. Было слишком рано — и никто ничего не видел. До свидания.

Голос исчез из трубки.

У меня было полное ощущение, что меня только что ударили по голове. Ненависть к убийцам так сжимала горло, что было даже трудно дышать. Невольно я нащупал пистолет под мышкой. И вдруг во мне созрело решение. Я отлично знаю, кто отдал приказ расправиться с Алексеем Я должен ему отомстить, причем, прямо сейчас, всадить всю обойму в его толстое брюхо. И неважно, что будет потом, зато я переживу ни с чем несравнимые, даже с любовью, сладкие мгновения мести. Так больше продолжаться не может. Кто следующий стоит в очереди у этих негодяев на заклание?

В кабинет вошла Ольга. Она сразу поняла, что я не в порядке.

— Вы хорошо себя чувствуете? — спросила она.

В ответ я промычал что-то нечленораздельное. Черт, что за мерзость, когда не можешь сказать человеку ничего из того, что хочешь.

Ольга подсела к столу и стала быстро писать Затем протянула мне записку.