Мент: правосудие любой ценой - Александр Золотько

Как не мог не согласиться с Полковником Владимир Родионыч, беседуя где-то в начале мая. Разговор зашел об уехавшем Гринчуке, потом плавно перешел на оставшегося Братка, и Полковник сказал, что прапорщик, на удивление, работает четко и эффективно. Вместе с Баевым он вытряс-таки из Махмутова-младшего откуда и как появляется наркота у золотой молодежи. Затем дожал участкового, который все никак не мог обеспечить порядка возле гимназии. Потом отшил пару шулеров, которые повадились чистить гимназистов. И в течение нескольких часов нашел шестнадцатилетнюю девочку из благополучной семьи, рванувшей вслед за цыганской звездой кочевой вместе с одним из многочисленных племянников цыганского барона. Девчонка была без особых потерь возвращена в семью, барон принес свои извинения и передал привет Михаилу, а племянника долго и тщательно учили не втягивать барона в опасные мероприятия. И не огорчать таких уважаемых людей, как Михаил, Гринчук и Браток.

– Есть у Братка даже какой-то шик, – сказал Полковник. – Стиль. Что-то исконно-народное, такое посконное и домотканое. Знаете, раньше в деревнях, когда хотели разобраться с кем-то быстро и, по возможности, без последствий, то накрывали беднягу мокрым полотном и били оглоблей. Знатоки утверждают, что в этом случае синяков не оставались.

– Ему было, у кого учиться, – вернул разговор на интересующую его тему Владимир Родионыч. – Девять месяцев близкого общения с Гринчуком – это обязательно наложит свой отпечаток на человека. Даже если он не так талантлив, как Браток. Что, кстати, у Гринчука?

– Ну… – протянул Полковник. – У Гринчука, как я понимаю, все нормально. Он с Михаилом и Ириной…

– Это какой Ириной? – уточнил Владимир Родионыч. – Из Крыс?

– Из бомжей, – кивнул Полковник. – Из тех, что подобрали тогда Михаила. После того, как погиб ее муж, защищая Михаила, Ирина старается от парня не отходить. Особенно после того, как у того начались эти приступы…

– А что, кстати, с приступами?

– Не знаю. По понятным причинам, я не могу навесить на Гринчука наружку.

– Пытались?

– Два рыбака неподалеку от его дома в лесу были встречены Юрием Ивановичем. Он их даже не бил, просто предупредил, что следующий раз рыбакам понадобится для эвакуации санитарный транспорт. Рыбаки, к счастью для себя, спорить не стали, – Полковник развел руками и виновато улыбнулся. – Пока мне точно известно, что Гринчук возил, как и обещал, Михаила в столицу и оплачивал консультации нескольких светил.

– Результат?

– Какой результат? Было просто обследование, не мог же Гринчук рассказывать об операции вооруженных сил по созданию суперсолдата. В дурдом отправили бы обоих.

– Попытались бы отправить, – поправил Владимир Родионыч.

Полковник не стал развивать эту мысль. Он откашлялся и допил остывший уже чай.

– Попросить, чтобы Инга принесла еще? – спросил Владимир Родионыч.

Полковник покачал головой.

– Он Инге не звонил? – спросил Полковник.

– Откуда я знаю? Я ее телефонных разговоров не прослушиваю. А то, что она весь этот месяц нервничает, – это не обязательно вызвано молчанием Гринчука, – Владимир Родионыч пробарабанил какую-то мелодию пальцами по крышке стала. – Хотя…

Взял в руки карандаш, покрутил его в руках и бросил его на стол.

– Так ломается грифель, – с осуждением сказал Полковник. – Трескается внутри и постоянно потом выпадает, сколько не точи.

– Послушайте, – сварливо произнес Владимир Родионыч, – почему это так выходит – уже больше месяца, как Гринчук уехал. Пропал в своих лесах. Но мы до сих пор неизменно возвращаемся к его персоне в наших разговорах. И в наших мыслях тоже.

– Почему вы о нем думаете, – ответил Полковник, – не знаю. А я… Меня, как, впрочем, и всегда, раздражает то, что я не могу понять причин действий Гринчука. И постоянно чувствую подвох. Даже здесь. Казалось бы – струсил, уехал. Молодец. Собрался даже жениться. Пока неудачно, но мне он клялся при прощании, что пригласит на свадьбу где-то в июле. Что еще он может задумать и, главное, провернуть из своего прекрасного далека? Что?

Полковник встал с кресла и прошелся по кабинету. То, что он сейчас говорил, было многократно обдумано и взвешено. Без толку, как честно признавался себе Полковник. Даже если бы Гринчук и собирался что-то предпринять, то сейчас все выглядело, будто он стремится максимально усложнить свою задачу. Реально он мог сейчас работать в городе только через Братка. Но Браток был весь погружен в свои обязанности, это Полковник знал точно. Браток, конечно, целых девять месяцев учился у Зеленого, но вычислять наружное наблюдение и уходить из-под него, как это умели делать Гринчук и Михаил, прапорщик Бортнев пока не научился.

Некоторая информация к Гринчуку могла поступать через Графа и других приятелей, но Граф божился, что их телефонные контакты редки и очень кратки. Как дела? Что нового? И все. Врать Графу не было смысла, так как он прекрасно знал возможности Полковника по поводу прослушки и наблюдения.

То есть, Гринчук отрезал себя от сети информаторов. Гринчук отказался от оперативных возможностей. Гринчук жил в лесу. Гринчук искал доктора для Михаила.

– И где он тут меня обманывает? – вслух подумал Полковник.

– Или, как говорят ваши уголовные подопечные, парит, – сказал Владимир Родионыч. – Я постоянно думаю именно об этом. И постоянно…

Владимир Родионыч снова что-то пробарабанил.

– Турецкий марш? – спросил Полковник.

– Похоронный, – отрезал Владимир Родионыч. – Вы что-то поняли по поводу Приморска и Мастера?

– Пока нет. Следим за Мастером. Издалека. Прослушку поставить не могу, не хочу засветить наш интерес к Мастеру. Что-то сообщает Али…

– Он, кстати?..

– Вроде бы нормально. Не знаю. Пока у меня нет оснований его подозревать.

– Но вы предупредили его, на всякий случай, чтобы он не ехал в Приморск, если что?

– Он в любом случае сообщит о своих готовящихся передвижениях, – задумчиво произнес Полковник. – Черт! Мы знаем то же, что и Гринчук. Я уверен, что он всю информацию нам передал. Но я не могу понять, что же так его испугало. Что заставило его сбежать? Мне кажется, что он с городом поддерживает хоть какие-то отношения только из-за того, что здесь осталась Инга. И как только он сможет с ней помириться и забрать ее отсюда, то оборвет всякие связи с городом.

– С градом обреченным, – пробормотал задумчиво Владимир Родионыч.

Полковник остановился, постоял перед письменным столом и снова принялся ходить по кабинету. Десять шагов до двери и столько же обратно:

– Я пытался его понять. Я пытаюсь его понять. Я до сих пор не могу представить себе, что могло так испугать Гринчука. Вспомните, он прошлым летом вцепился в дело о взрывах, хотя оно, как мы с вами знаем, для него было смертельно опасным. Зимой он противопоставил себя всем, в том числе и нам, но добился своего. Сейчас же ничего особого не произошло. Конкретно ему никто не угрожал.