Мент: правосудие любой ценой - Александр Золотько

– Позвоните позже.

Владимир Родионыч сел в секретарское кресло, глубоко вдохнул и задержал дыхание.

– Так все-таки, – Полковник сел на один из стульев, стоявших вдоль стены. – Что вас так взволновала?

– Я назвал Ингу непроходимой дурой, – похвастался Владимир Родионыч.

– А по вам не скажешь…

– И сорвал аплодисменты. Переходящие в овации. И очень хитро сбежал из собственного кабинета, оставив Гринчука для выяснения деталей их личной жизни. – Владимир Родионыч хихикнул. – Знаете, это даже забавно. Испытываю ни с чем не сравнимое удовольствие, когда занимаюсь этой нелепой историей. Просто какие-то отцовские чувства накатываются.

– Дурой, говорите? – Полковник оглянулся на дверь в кабинет. – У вас хорошая звукоизоляция… А вы полагаете, что они закончат разговор миром?

Владимир Родионыч неуверенно кашлянул:

– Но не станут же они драться в кабинете.

– Это почему? Чем кабинет в этом смысле хуже ресторана? – Полковник участливо улыбнулся. – Вы давно ремонт в кабинете делали? Будет повод провести реконструкцию. Полную.

– Да ну вас, – помолчав немного, махнул рукой Владимир Родионыч. – Пугаете тут… Я в кои веки почувствовал себя обычным человеком, без этих новых дворян и прочих атрибутов власти. А вы… И кроме этого, что там они могут сломать в кабинете? Дубовый стол?

– Через сколько минут планируете вызывать «скорую»? – осведомился Полковник и демонстративно посмотрел на часы.

Снова зазвонил телефон.

– Да? – сказал в телефонную трубку Владимир Родионыч. – Да, это я. Я сегодня дежурю в своей приемной. Представьте себе, господин Бортнев. Да. Благодаря вашему бывшему начальнику. Вам его нужно к телефону? Извините, он как раз решает свои отношения с Ингой… Вы как раз по этому поводу? Что? Понял. Хорошо. Передам. Я сказал – передам. Знаете, господин прапорщик, это уже хамство. Неприкрытое. Ничего, извиняю. До свидания.

Владимир Родионыч бросил трубку и свирепо воззрился на Полковника.

– Что? – спросил Полковник.

– Звонил, как вы поняли, прапорщик Бортнев, и просил передать Юрию Ивановичу, что столики в «Клубе» заказаны, Граф предупрежден, остальных гостей Браток предупредит в течение часа, – Владимир Родионыч развел руками. – Этот засранец, пардон за мой французский, прежде чем явиться сюда с просьбой помирить его с Ингой, отдал распоряжение заказать столик и пригласить гостей на, как выразился Браток, обручение.

– Что демонстрирует уверенность Юрия Ивановича в ваших дипломатических способностях, – Полковник улыбнулся.

– Что демонстрирует недопустимость расслабленности в отношениях с Зеленым, – желчно поправил Полковника Владимир Родионыч. – Ни секунды расслабленности. Иначе снова будешь чувствовать себя идиотом.

Открылась дверь кабинета. Появился Гринчук. Целый, без видимых повреждений лица и одежды.

– Мне пора, – сказал Гринчук. – Дела, знаете ли. Большое спасибо за поддержку, Владимир Родионыч. Здравствуйте, Полковник. До встречи!

Гринчук помахал рукой и пошел к выходу.

– Юрий Иванович! – окликнул его Владимир Родионыч.

– Да?

– Вам звонил Браток, просил передать, что столики заказаны, и что гостей он пригласит.

– Очень хорошо, – сказал Гринчук. – До встречи.

И вышел.

– М-да… – протянул Владимир Родионыч.

– Так они помирились? – спросил Полковник.

Из кабинета вышла Инга с подносом в руках.

– Здравствуйте, Полковник, – ровным голосом поздоровалась она. – Вы не хотите кофе или чаю?

– Нет.

Инга поставила поднос с грязными чашками на столик в углу, достала из кармана своей белоснежной рубашки два картонных прямоугольника и протянула их Полковнику и Владимиру Родионычу.

На глянцевых карточках вычурным шрифтом было изложено приглашение явиться сегодня в «Клуб» на торжество по случаю обручения… И так далее.

– Гринчук просил вам передать, – сказала Инга.

– А… – Полковник покрутил карточку в руках.

– А вы? – пришел на помощь Полковнику Владимир Родионыч. – Вы…

– Буду ли я на своем собственном обручении? – осведомилась Инга.

– Да.

– А вы как думаете? – Инга взяла поднос с посудой и вышла из приемной.

– С ума сойти, – сказал Полковник.

Владимир Родионыч молча встал с кресла и ушел в кабинет. Полковник двинулся за ним следом.

В кабинете все было на своих местах. Разрушений не было.

– А все-таки, я еще могу уговорить даму, – усаживаясь на свое место, сказал Владимир Родионыч.

– Вы полагаете, она пойдет в «Клуб»? – спросил Полковник.

– На собственное обручение? Мы можем даже заключить пари. На сто долларов, – Владимир Родионыч, не вставая, протянул руку Полковнику.

Включился селектор.

– Владимир Родионыч, я могу сейчас уйти? – спросила Инга.

– Можете, – сказал Владимир Родионыч и посмотрел на Полковника. – А вы проиграли.

– Ничего подобного, – возразил Полковник, – мы еще не успели побиться об заклад. И Инга еще не пришла на торжество. И не известно – придет ли.

Но Инга в «Клуб» пришла. Гости уже было в сборе, когда Инга вошла в зал. За столом ее ждали Владимир Родионыч, Полковник, Доктор, Браток, отец Варфоломей и Мила. Стол был накрыт в углу большого зала, большая половина столиков которого была также занята. Посетители из-под тишка разглядывавшие собравшихся за столом, пытались понять причину собрания, но когда в зал вошла Инга в длинном белом платье, а Гринчук с букетом белых роз бросился ей навстречу, посетители стали многозначительно переглядываться. Сплетни об Инге и Гринчуке начали, наконец, принимать вполне реальный вид.

Инга приняла букет. Гринчук поцеловал ей руку и проводил к столу. Мужчины встали. Заиграла тихая музыка.

– Господа, – сказал Гринчук. – Я хочу представить вам мою невесту.

Мила от удовольствия взвизгнула.

Вначале зааплодировал Владимир Родионыч, потом гости, а потом, встав, со своих мест, к аплодисментам присоединились и все остальные посетители «Клуба».

– Спасибо, – еле слышно сказал Инга.

– Она такая классная! – восхищенно выкрикнула Мила. – Супер.

Аплодисменты потихоньку стихли. Материализовавшиеся возле столика официанты открыли шампанское. Граф сел вместе со всеми.

– За будущих супругов! – провозгласил Полковник, поднимая бокал.

– А можно «горько» кричать? – спросила Мила, выпив шампанское.

– На свадьбе, – ответил Доктор. – Вот когда они распишутся…