Курильская обойма - Сергей Кулаков

Когда включился свет, Вересаев, сидя чуть вполоборота, провел взглядом по лицам собравшихся.

– Ну что, товарищи, кто начнет?

– Разрешите, товарищ генерал-полковник, – подался вперед Слепцов.

– Пожалуйста.

– Мой агент, – посматривая в записи, начал Слепцов, – действовавший в районе острова Кунашир под легендой, был захвачен в числе трех российских ученых группой Одзаки. Японцы убили сначала одного ученого, затем, когда мой агент сумел увести пленных в горы, во время преследования погиб еще один российский ученый.

Сидевшие напротив него двое штатских быстро переглянулись.

– Во время дальнейшего преследования японцами мой агент и идущая с ним женщина сумели оторваться от погони. Но были подобраны и пленены российскими пограничниками.

Штатские снова заерзали. Военные сохраняли невозмутимость.

– Из чего следует, что с японской стороной сотрудничает высокопоставленный военный чиновник. Опираясь на данные, полученные от Демидова, можно утверждать, что им является генерал-майор Стрельников, начальник федеральной пограничной службы по Сахалинской области.

– Хорошенькие дела, – проворчал, не выдержав, один из штатских, председатель Совета безопасности Полевой.

Сидевший с ним плечом к плечу представитель президента Коршаков скорбно покивал головой. Именно ему предстояло ознакомить президента с неприятной новостью, особенно накануне учений. И можно было только представить, как огорчится президент.

– Фактически Демидов, по наущению советника Масару Ибуки, завербовал Стрельникова, пообещав ему высокий пост в Москве, – сказал Вересаев.

Коршаков кивнул, принимая этот факт к сведению:

– Таким образом, было создано надежное прикрытие группе Одзаки. Продолжайте.

Слепцов кивнул:

– Мой агент сумел вырваться из части, в которую его заключили, и добраться до Хоккайдо. Оттуда он связался со мной и передал информацию о том, что взрыв запланирован на время учений.

– Ловок твой Морозов, ничего не скажешь, – сказал Вересаев. – От всей пограничной службы ушел.

Расценив это как похвалу в свой адрес, Слепцов признательно кивнул.

– Итак, что будем делать, товарищи? – перешел к делу Вересаев.

– Разрешите, – подал голос генерал-майор Шпаков, начальник аналитического отдела.

– Слушаем вас.

– По имеющимся данным, боевая группа Одзаки создана проправительственными кругами. Значит, управление действиями группы и ее снабжение ведется из Токио.

– Уж это несомненно, – кивнул Вересаев. – Они там все заодно, как дело доходит до Курил или Сахалина.

– Следовательно, – гнул свое аналитик, – столь масштабное действие, как подрыв заложенных на большой территории зарядов, должно производиться централизованно. Группа Одзаки – лишь исполнители. Их задача – минирование трещин. Минирование велось два месяца, на большой территории. Кстати, косвенное, но важное подтверждение того, что действия Одзаки курируются из Токио: группа не смогла бы достать такое количество взрывчатки. Ее регулярно доставляли из Японии – от Хоккайдо раз в неделю курсировала шхуна, с которой «Киоси» встречалась в нейтральных водах. Наверняка для перегрузки взрывчатки под видом продуктов. Плюс общее снабжение. Такие затраты не под силу небольшой группе боевиков. За ними стоит серьезная сила, которая призвана осуществить подрыв зарядов в назначенное время. И эта сила – японское руководство.

– Связь советника Ибуки с группой Одзаки также подтверждает, что здесь замешано правительство Японии, – вставил молчавший до того Рюмин.

Слепцов досадливо покосился на выскочку. Рюмин, сидевший в штатском, имел звание подполковника и раньше генералов вылезать не имел права. Но так как в данных, полученных от Демидова, была его заслуга, он осмелел и полез напролом. Там всей заслуги – повезло дураку! А вот поди ж ты, лезет.

– Стало быть, ежели Токио не пожелает, взрыва не будет, – подытожил Вересаев.

– Совершенно верно, – кивнул Шпаков.

– Ну, дело за малым. Надо заставить Японию признать подготовку диверсии. Тогда ни о каком вызове цунами и речи быть не может. Японцы сами себя подставят под удар, причем двойной. А это им ни к чему. Мы должны подготовить и провести контроперацию.

– Операция должна быть проведена на высочайшем уровне, – заявил председатель Совбеза. – Иначе не миновать большого скандала.

– А когда мы что проводили не на высочайшем уровне? – удивился Вересаев. – Это ваши комитетчики могут напортачить, а мы работать умеем.

Полевой, бывший офицер КГБ, набычился, но в стенах ГРУ спорить с его начальником не решился.

– Ну, кому поручим операцию? – оглядел подчиненных Вересаев. – Может, Рюмину? Он имеет достаточный опыт, к тому же начал работать с Демидовым. И, кажется, неплохо.

Все поглядели на Рюмина. У того и голова ушла в плечи. Что касается Слепцова, он готов был испепелить выскочку взглядом.

– Надо подготовить Демидова, свести его с Ибукой где-нибудь в тихом месте и записать их разговор. А завтра, с утра пораньше, встретиться с послом и дать послушать запись. Чтобы до него все сразу дошло. Как, Рюмин, справишься? Людей дадим.

– Я думаю, – сказал Коршаков, – операцию должен возглавить сотрудник более высокого ранга.

Поскольку здесь он как бы замещал президента, то и слова «я думаю» прозвучали как бы из уст президента.

– Ладно, – не стал спорить Вересаев, заметивший, что Рюмин как-то стушевался от масштабности задачи. – Тогда, как и собирались, вам, Николай Степанович. С вашим опытом – вам и карты в руки.

Слепцов, стараясь не выказать радости, согласно наклонил голову.

– Берите Демидова и действуйте. Времени в обрез. Ибука ждет его у себя. Но у Ибуки нужного разговора не получится. У него весь дом набит аппаратурой, там наш «жучок» выявят в два счета. Так что подумайте, как все лучше провести.

– Подумаем, товарищ генерал-полковник.

– Как только Демидов закончит встречу, немедленно ко мне. Я думаю, нам всем будет интересно прослушать запись разговора.

Штатские торопливо закивали.

– А как быть со Стрельниковым? – спросил Вересаев.

– Стрельников – наша забота, – мрачно сказал Полевой.

– Но пока его трогать нельзя. По крайней мере, до тех пор, пока не уладим вопрос с японцами.

– Разберемся, – еще мрачнее кивнул Полевой.

– Тогда все, товарищи. Больше никого не задерживаю. Полковник Попов, – окликнул он начальника отдела связи, – вас я попрошу остаться.