Мертвая хватка - Виталий Гладкий

Нет! Не верю! Чушь собачья! Видимо, сказались волнения, связанные с событиями последних двух недель. Нужно успокоиться и войти в нормальный ритм. И до седьмого пота погонять себя на тренажерах.

А маска… что маска? Мало ли кому могло взбрести в голову потешить себя и публику расписной личиной? Таких придурков полно не только в Европе, но и в Южной Америке, сам видел в том же Сан-Паулу на каком-то мини-карнавале.

С такими мыслями я спустился по трапу в парижском аэропорту имени де Голля. И даже на прощанье любезно оскалился все той же стюардессе, манекену в форменной одежде. Однако, несмотря на мои потуги показаться обходительным джентльменом и беспечным туристом, она снова потеряла свой слащаво-рекламный облик и поторопилась опустить глаза. Ладно, пусть ее…

Но ночью пришел кошмар. И если Эрнесто не выспался по причине своих неистребимых привычек и наклонностей, он пропьянствовал до полуночи в каком-то баре, а затем притащил в свой номер такую непотребную шалаву, что потом все утро икал от неприятного изумления, то я промучился до рассвета, пытаясь вырваться из черного омута, куда меня затащили кривляющиеся индейцы с уродливыми харями монстров. А на самом дне омута, в зловещем фиолетовом сиянии, щерил клыки в почти человеческой улыбке стоящий на задних лапах ягуар…

– О-о нет, у меня перед глазами все плывет… – простонал Эрнесто, тряся головой, как выбравшийся из воды пудель.

– Это у тебя перед глазами женские прелести. И бутылка виски. В следующий раз я запихну тебя в холодильник на два часа и открою только тогда, когда твоя башка станет прозрачной, как кусок льда.

– Ты стал жестоким, Мигель.

– Нет. Просто не хочу, чтобы ты раньше времени отправился к своему папаше.

– По крайней мере, с ним будет гораздо веселее, чем с тобой. Он умер после очередного запоя и, надеюсь, не откажется с родным сыном опрокинуть стаканчик-другой за компанию в тех местах, где блуждают одни тени.

– На том свете тебе будут заливать в горло горячую смолу.

– Вот-вот, потому и нужно здесь тренироваться глотать разные обжигающие жидкости, чтобы там было легче.

– Шутки шутками, но нам нужно быть в форме. Мы здесь не на отдыхе.

Эрнесто с тяжелым вздохом кивнул.

И в это время у подъезда дома, за которым мы вели наблюдение, остановилась машина.

– Наконец-то! – с жаром ответил Эрнесто, мигом сбросив сонную вялость.

– Тише… У этого кролика ушки на макушке.

– Ты прав. Хитер, курилка…

Нам дали наколку люди Синдиката, контролировавшие группу русских киллеров. Уж не знаю, какие оргвыводы из их "контроля" сделал дон Фернандо, но тот, кто вышел на связь с Эрнесто (я был на подстраховке, наблюдал за их встречей со стороны), имел бледный вид и макаронную походку, как говорят в Одессе. Этот перепуганный до смерти тип сообщил, что часть группы легла на дно после того, как половину группы угрохали где-то на Кипре и будто бы русские спецслужбы, которым они попытались перейти дорожку. (Информация о национальности тех, кто ликвидировал киллеров Синдиката, была получена буквально за час до нашего приезда; сообщение оказалось настолько конфиденциальным, что даже Марио не сказали, от кого оно исходило.) И теперь их ищем не только мы, но и "заказчики", спровоцировавшие людей Синдиката на такую "шабашку". Понятно зачем – мертвые умеют хранить тайны… Того же мнения придерживались и боссы Синдиката. С одной разницей – мы должны были опередить неизвестных "заказчиков" и узнать, кто есть кто.

– Это он? – спросил я у Эрнесто, приникшего к окуляру прибора ночного видения.

– Несомненно. Но с ним еще двое… Дьябло! Они вошли в парадное вместе!

– Не психуй. Подождем, может, это охрана. Проводят до дверей квартиры и уберутся восвояси.

– Подождем… – со вздохом сожаления согласился Эрнесто и посмотрел вверх, на четвертый этаж, где в это время в одной из квартир зажегся свет. – Вот только боюсь, что наше ожидание затянется до утра.

– Поживем – увидим… – буркнул я.

Этот дом мне показали на фотографии, и теперь я мысленно восстанавливал детали фасада вплоть до четвертого этажа, где нахо-дилась квартира некоего Пинскера, бывшего гражданина России, смайнавшего за бугор два года назад после какой-то аферы с якутскими алмазами. Теперь его звали иначе (ему выправили паспорт в Чехословакии за весьма скромную мзду, как доложили агенты Синдиката), и он снова занялся полукриминальным бизнесом, а заодно служил связником между таинственными "заказчиками" и нашими дурачками, рискнувшими навешать лапшу на уши организации киллеров по укоренившейся при-вычке русских рэкетиров доить двух коров – тех, кто под "крышей", и конкурентов.

Прошел час. Свет в квартире Пинскера по-прежнему не гас, а его гости или охранники и не думали уходить.

– Дьябло! – ругался злой Эрнесто. – Может, высадим дверь квартиры и…

– И заодно посражаемся с нарядом полиции. Не говоря уже о "гостях" Пинскера – не думаю, что они ходят по ночам без "шпалеров". А если входная дверь из металла, то тогда на нашем задании можно будет поставить жирный крест.

– Ты прав… – неохотно согласился Эрнесто. – Твою мать… – Он неожиданно перешел на русский, который когда-то изучал в московском Университете Дружбы народов имени какого-то негра.

От учебы у него остались лишь ностальгия по русским телкам, безотказным и бесплатным, умение глотать водку стаканами и материться почище портового грузчика.

– Что будем делать? – в который раз с тоской спросил Эрнесто, когда часы натикали половину четвертого.

– Прыгать. – Я взял с заднего сиденья небольшой рюкзак со своим снаряжением.

– Как прыгать?

– Не как, а куда. До балкона четвертого этажа.

– Ты в своем уме?

– Не знаю. Как говорят врачи, вскрытие покажет. – Я застегнул "молнию" на своем комбинезоне, похожем на одежду "ночных обортней" – ниндзя, проверил, на месте ли кассета с сюрикэнами, и достал из рюкзака веревку с гуммированным крюком-"кошкой" на одном из концов – отдаленное подобие кэкэцу-сёгэ, хитроумного приспособления из арсенала японских лазутчиков.

– Ты куда? – всполошился Эрнесто, когда я открыл дверцу кабины.

– Туда, – указал я на светящиеся окна четвертого этажа. – Следи за окрестностями. Когда выйду на связь, – я попробовал, как работает миниатюрное переговорное устройство в виде наушников, – дуй к дому под балкон. Я тебя подниму наверх. До этого сиди тихо, словно мышь в подполе. Понял?

– Хочешь подняться по фасаду? – В голосе моего напарника сквозило недоверие. – Мне кажется, это невозможно.

– Если кажется – крестись. Я пошел…

Как я и предполагал, разглядывая фотографию дома, его стены были облицованы настолько гладкими плитами, что за них зацепиться могла разве что летучая мышь. Конечно, я залез бы наверх и по такой стене, но на это потребуется очень много времени. А его-то как раз нам и не хватало: близился рассвет и через час пустынные улицы оживут, взревут моторами машин и заполнятся прохожими.