Вольный стрелок - Михаил Серегин

— Да.

— А как же Лукинский? Или вы уже давно работаете на Гапоненкова, а ваш любвеобильный шеф за множеством других забот этого не замечает?

— Не очень давно. Неделю.

— Ты должен был смотреть за Наташей, после того как она поступила бы в гарем Султана? За это тебе платил Гапоненков?

— Да.

— Панитаиди и Гапоненков забрали Наташу с собой?

— Да.

— После выполнения задания вы должны позвонить Гапоненкову?

— Да.

— Вы мне нравитесь, Келлер. Только что вы спасли жизнь четверым не самым плохим людям, то есть себе и этим трем ублюдкам. Вы хорошо отвечаете на вопросы.

Сразу видна военная выучка. Ну что, Афоня, попрощаемся с этими милыми ребятами?

— Угу, — пробурчал святой отец и мощным ударом в челюсть буквально выкорчевал Тумбу из пристывшего к дрожащим ногам жирного амбала пола комнаты. Второй удар, последовавший через доли секунды, заставил второго добра молодца смачно врезаться головой о стену и медленно сползти на уже заляпанный его кровью линолеум.

Келлер сделал было какое-то резкое конвульсивное движение — вероятно, чисто рефлекторно — и тут же попал под раздачу. Кулак отца Велимира описал незамысловатую кривую и избрал конечным пунктом ее приложения макушку немца. Тот квакнул и бесшумно сполз на пол вслед за своими незадачливыми сподвижниками.

— Ну что, братец, — пронизывающие и мертво завораживающие, как взгляд василиска, серые глаза Свиридова коснулись последнего находящегося в сознании парня, едва ли не позеленевшего от давящего, животного страха, — тебя немножко побить или сам нос расковыряешь?

— Я сам.., сам… — С пепельно-серых губ бедняги гоблина сорвалось какое-то нечленораздельное бульканье, похожее на голос засорившегося престарелого унитаза, и он, сорвавшись с места, с разбегу натолкнулся головой на стену. С перепугу удар оказался столь силен, что на облицовке остался багровый развод, а парень свалился без сознания.

— Как баран, — цинично резюмировал Свиридов, — даже жалко идиота.

Святой отец пожал плечами, а потом с заметным почтением проговорил:

— Ну и взгляд у тебя был, Влад.., мне аж самому не по себе стало. Курс психогенного гипноза припомнил, что ли? Мне-то он никогда особо не давался…

— Да ладно! — откликнулся Свиридов. — Как прихожанок гипнотизировать, так это он мастер, а тут, понимаешь ли, прибедняется.

Отец Велимир некоторое время находился в тягостном раздумье, а потом отрядил высказывание довольно неприличного толка, из коего явствовало, что он гипнотизирует своих прихожанок не глазами, а совсем другими частями своего праведного иерейского организма — — На разговор с Келлером и его молодцами мы потратили семь минут. Я так примерно и предполагал. Ладно, посмотрим, где и чем там промышляют наши друзья, — произнес Свиридов, извлекая из пиджака передатчик и усовершенствованную карманную модель радара. — Так.., интересно, куда это они едут?

— А ты лучше послушай, — посоветовал Фокин после того, как они дошли до свиридовского «БМВ» и, сев в салон, сверились с более совершенным и точным прибором слежения, встроенным в панель управления.

— Одну минуту. Надо провернуть еще один пункт программы. А именно, — Влад взял в руки трубку мобильного телефона и быстро набрал номер, — а именно предупредить Гапоненкова, что мы мертвы.

Отец Велимир с важным видом закивал головой и проворчал что-то вроде «воистину так».

— Господин Гапоненков? — блестяще копируя бесстрастный голос и сухие, сдержанные интонации Келлера, произнес Свиридов. — Да, это Келлер. Все улажено. Да… со Свиридовым все. Хорошо.

— Ну вот, — резюмировал результат этого краткого разговора Фокин, — мы умерли.

Ну и артист ты, Влад.

— Уж не хуже тебя. Ладно, послушаем, что там у них.

Из передатчика послышалось какое-то бормотание, потом шелест — очевидно, ткани — и ровный голос шефа «Сапфо» проговорил:

— Все улажено, Иван Израилевич. Нам больше незачем откладывать операцию.

У вас все готово? Вот и прекрасно. Мы едем — и будем у вас в клинике через пять минут.