Крестом и стволом - Михаил Серегин

– Заткните его! – с неудовольствием крикнул через плечо Лось и снова повернулся к отцу Василию. – Ну что, поп, надумал?

– Нет! – замотал головой из стороны в сторону священник и вдруг задумался – в этом предложении был смысл. – А кто меня «заказал», узнать можно?

– Правильно мыслишь, – кивнул бандит. – Такие вещи знать надо!

Он отошел, вполголоса переговорил со своими и снова вернулся, но отец Василий уже пожалел о своей просьбе – очень уж безжалостно обращались эти твари с живыми людьми.

– Хватит, Лось, – попросил он. – Хватит. Я уже ничего от них не хочу! Отпусти их!

– Невозможно, – цокнул языком бандит. – Они не только тебе должны.

– Так тоже нельзя! – убежденно сказал священник. – Нельзя опускаться до их уровня.

– Это тебе нельзя, – с какой-то странной улыбкой ответил бандит. – А мне – ничего, нормально. Самое то.

– Лось, – подошел к своему главарю один из палачей. – Седой говорит, попа Ершов заказал.

«Быстро же он раскололся!» – с облегчением вздохнул священник. По крайней мере, больше из-за него никого пытать не будут.

– А-а, Ершо-ов, – протяжно произнес Лось. – Вот видишь, поп, у тебя да у меня одни и те же враги.

– Нет у меня врагов, – покачал головой священник. – Заблудшие, несчастные души есть, а врагов нет.

– Тебе виднее, – усмехнулся Лось. – Как хочешь, так и думай, – и неожиданно предложил: – А хочешь познакомиться с ним поближе?

– С Ершовым?

– С ним, родимым.

– А кто он?

Лось опять усмехнулся, криво и недобро, но промолчал.

– Слышь, Лось, – напомнил о себе подошедший бандит. – А насчет тебя они все в отказную кинулись.

– Ну еще бы! – приподнялся Лось. – Знают, суки, чем это для них пахнет! Ладно, пошли, я сам с ними поговорю.

Они двинулись к месту допроса. Отец Василий тяжело поднялся и двинулся вслед.

– Не надо, Лось, – тихо попросил он. – Оставь их в покое.

Бандит резко развернулся и схватил священника за грудки.

– А меня кто в покое оставит?! – злобно прошипел он. – Я не беспредельщик, но, когда моих людей убивают, я этого не прощаю! – И, внезапно ослабив хватку, со странным выражением лица добавил: – Мне, может, и жить осталось всего ничего, и я уж постараюсь…

Он не договорил. Бросил священника, быстро направился к месту «допроса» и вдруг снова остановился и повернулся к отцу Василию.

– Ты хотел знать, кто такой Ершов?

Священник после некоторой паузы кивнул.

– Начальник отдела по борьбе с незаконным оборотом наркотиков, вот кто. Главный мой подельник… был.

– А зачем ему моя смерть? – тихо спросил священник.

– Я не знаю, – пожал плечами Лось. – Он за деньги работает. Ему тоже заказал тебя кто-то, наверное.

Священник задумался. Выстраивалась какая-то странная, дикая своей непомерной длиной цепь: транспортная милиция, затем эти… Но за ними, оказывается стоит Ершов, а за Ершовым еще кто-то. Он не представлял себе, сколько нужно заплатить, чтобы все это пришло в движение и его сняли прямо с поезда и притащили сюда. Он не верил, что все это мог затеять Ковалев – руки коротки, нет такой власти и денег у начальника милиции заштатного городка! А других врагов у отца Василия вроде бы нет.

Лось переговорил со своими «работниками», спросил о чем-то у окровавленного, поминутно теряющего сознание седого, подозвал двоих своих и направился к машине.

– Поехали! – кивнул он отцу Василию. – Познакомишься с Ершовым, я как раз к нему еду.

– А они? – посмотрел на избитых милиционеров священник.

– Это не твоя забота, поп, – покачал головой Лось. – Они знали, на что подписываются, когда бабки мои брали.

* * *

Отец Василий сел в машину к Лосю, а двое бойцов, которых взял с собой главный местный бандит, повели второй джип. Некоторое время священник оглядывался, пытаясь предугадать судьбу оставленных на примятой траве милиционеров, но вскоре ложбина исчезла из виду, а они выехали на трассу.

– Что, менты покоя не дают? – серьезно поинтересовался Лось.

– Да, – честно признался священник. – Все-таки они люди, божьи создания.

– Все мы люди, – спокойно парировал бандит и достал сигарету. – Ты, поп, я вижу, слишком всерьез к своей профессии относишься.

– А как же иначе? – развел руками отец Василий. – Кем бы я был, если бы прихожанам говорил одно, а делал другое?

– Нормальным человеком, – серьезно ответил бандит. – Как все.

– Ты сам-то веришь в то, что говоришь? – спросил священник. – Сам ты так поступаешь?

– Я не нормальный, – затянулся сигаретным дымом Лось. – Мне нужно все и сразу. – И ада не боишься?

– Нет никакого ада, – криво усмехнулся Лось. – Сказки это для слабаков. А я сильный. Я все себе делаю сам.

– Ты и волоса на своей голове седым не сделаешь, – цокнул священник. – Я уж не говорю про последний час. Разве можешь ты управлять своим рождением или смертью?

– Рождением – нет, а смерть моя не за горами. Сегодня же и преставлюсь.

Отец Василий оторопел. Бандит сказал это с такой глубокой уверенностью, словно и впрямь знал час погибели своего тела и даже управлял им.

– Богохульствуешь, – укоризненно покачал он головой.

– Нет. Просто знаю, – бандит снова затянулся и с силой загасил окурок в пепельнице. – Охота на меня уже объявлена, легавые рвутся в бой, а я им сегодня еще и повод дам.

– Зачем? – похолодел священник. Повод в такой ситуации означал одно: Лось хочет совершить еще одно, судя по тону, наверняка неординарное преступление.

– Я же тебе сказал, поп, что в своей жизни все делаю сам. И уж тем более свою смерть. Будь спок, я уйду красиво!

Священник даже поежился, такой непомерной, такой ледяной гордыней повеяло от бандита.

– Ты не бойся! – почувствовав настроение священника, засмеялся Лось. – Невиновные не пострадают! Но кое-кому придется язычок развязать! А то они все такие чистенькие! На конференциях выступают! Подрастающее поколение учат! А сами… – Лось махнул рукой. – А-а! Мусор он и есть мусор!

– Я думаю, ты не прав, – твердо возразил священник. – Я в этой системе очень многих знаю – честные, порядочные люди, ты всех по Ковалеву не равняй!

– Просто, поп, ты их жизнь с одной стороны видишь, а я с другой, – сказал бандит. – И твоя сторона светлая, а моя… вся остальная. Но кто на мою сторону не заглядывал, не имеет права сказать, что знает жизнь и людей. Ты не видел, поп, как они грабят, убивают и насилуют, а я видел – сам с ними вместе это делал, на пару. Так что ты, поп, за свою половину жизни отвечай, а я за свою отвечу.