Абхазский миротворец - Сергей Зверев

– Слушай, капитан, и не перебивай! Очень тебя прошу! Ты ведь меня знаешь, я зря болтать не буду. Очень прошу – выслушай до конца. Времени почти не осталось, не исключено, что счет уже на минуты идет!

– Какой счет? Какое время? До чего его мало осталось?

– До того, как вас убивать придут. Слушай! – Андрей сам поразился властным ноткам, прозвучавшим в его голосе. От Ската нахватался, что ли? И ведь сработало! Капитан не ответил и явно приготовился слушать.

Первую треть рассказа лицо у Мякишева было удивленным. Он явно боролся с желанием позвать солдат и приказать им вязать Сабурова полотенцами, пока кусаться не начал. Андрей понимал, что история, рассказываемая им без подготовки, в спешке, среди ночи, да еще и только что разбуженному человеку, не блещет правдоподобностью. Надежда была только на ум капитана Мякишева да на то, что они с Сабуровым были давно знакомы. Надежда оправдалась. Ко второй трети рассказа выражение лица капитана сменилось с удивленного на недоверчивое. Уже прогресс! Еще не поверил услышанному, но хотя бы уже готов относиться к нему серьезно. К последней части рассказа капитан помрачнел.

– Ни хрена себе, – выдохнул он, когда Сабуров закончил. Кстати, занял весь этот рассказ у Андрея чуть больше десяти минут. – И что теперь делать?

«Слава богу! – подумал Андрей. – Поверил, похоже». Он больше всего боялся, что придется уйму времени потратить не на сам рассказ, а на то, чтобы убедить капитана в его истинности. К счастью, этого не понадобилось. Мякишев был опытным офицером и на грузино-абхазской границе служил далеко не первый год. Опыт подсказывал ему – рассказанное очень неприятная, но правда. Прятать от нее голову в песок – это не просто глупо, а глупо в квадрате. Как если бы страус попытался своим традиционным образом от врагов спастись, находясь при этом на бетонном полу. Страусиной политики капитан Мякишев терпеть не мог. Поэтому и заговорил сразу о деле.

– На помощь надежда слабая, – ответил Андрей. – Она, может, и будет, но вряд ли скоро. Пока командование раскачается, пока с политиками свяжется, пока те «добро» дадут – если еще дадут, кстати. А то они на словах все смелые, а реально приказ решительный отдать все трусят. Короче, нужно просто удержаться самим.

Про Ската, который собирался привести сюда абхазов из деревни, Андрей вообще не упомянул. Во-первых, он не очень верил, что у командира это получится. Кто он такой для абхазов? – незнакомый русский. Был бы жив Гигла – тогда другое дело. Но Гигла мертв, и в деле общения с соотечественниками ни Скат, ни Левша его не заменят. Кроме того, Андрей подумал, что о возможной помощи лучше не говорить, чтобы солдаты не расслаблялись. Человек, который знает, что рассчитывать можно только на себя, дерется лучше, чем тот, который кавалерии из-за холмов дожидается и думает только о том, как бы дожить до ее появления, не словить пулю.

– Сколько нападающих будет? – спросил Мякишев.

– Не знаю. Но, думаю, не меньше ста.

– Ядрена вошь! А у меня тут человек пятьдесят всего!

– Сорок два, – поправил его Андрей.

– А ты откуда… А, да, от самого Попцова и знаешь. Блин, так вот, значит, зачем Попцов, сволочь паршивая, базу почти без личного состава оставил. Я еще удивился – обычно от него отпуска не допросишься, а тут вдруг всем подряд подписывать стал. И патрули усилил, и посты на опорных точках.

– Ты можешь с ними связаться?

– Попробую. Но сам же знаешь, покидать пост они права не имеют, у них прямой приказ полковника. А то, что он предатель и что его уже убили, я только от тебя знаю. Я-то тебе верю, а вот людям что сказать? Нет, на это надежды мало. Нужно держаться своими силами. Так… Андрей, по твоим прикидкам, когда атака начаться должна?

– Не раньше, чем через полчаса. Боевики наверняка из укрытия до темноты не выходили. А с гор досюда еще дойти надо, это не так быстро.

– Понятно. Так, все, я поднимаю людей.

– План-то у тебя какой-нибудь есть?

– Пока нет. Сейчас прикажу всем в оба смотреть, чтоб хоть врасплох нас не застали, и тогда обсудим план, если время останется.

Время осталось. На то, чтобы отдать все необходимые приказы, у Мякишева минут десять ушло. После этого он вернулся – в сопровождении двух старлеев и Осипова с Абрамовым. Все были вооружены, а у самого Мякишева было два автомата. Один он тут же дал Сабурову – вместе с двумя запасными рожками.

– Так, значит, – резко сказал капитан, – в чем проблема, все уже знают. Давайте сразу по делу – как защищаться будем?

– Садимся в домах, готовим прожекторы, – сказал один из старлеев. – Как только они появятся, их заметят те, кого вы с приборами ночного видения поставили. Когда пройдут половину расстояния до забора, врубаем прожекторы и открываем огонь.

– Не стоит в городке оставаться, – сказал Сабуров. – Здесь же толком спрятаться негде. Как начнут по домам из гранатометов бить…

– Из чего?!

– Из гранатометов! Мы не с детским садом воевать собрались, – говоря это, Сабуров почувствовал, что полностью всю серьезность положения осознает только он сам. Лейтенанты были очень уверены в себе – как же, они часть Российской армии. Да еще и с международным мандатом. Разве на них может быть серьезная атака? Если даже этот тип, который среди ночи к капитану приперся, не обманывает их и не ошибается сам, то что это значит? Какие-то моральные уроды захотели попробовать базу на зуб. Ну, и отлично! Зуб этот надо выбить, а за это потом можно и боевые награды получить.

Вот такие примерно мысли ясно читались на лицах офицеров. И, как это ни грустно, их настроение явно влияло на Мякишева.

– А что ты предлагаешь? – спросил капитан Андрея.

– Собрать людей и оружие и засесть в блокпостах. Половина у одного конца моста, половина у другого. Блокпосты так просто не сковырнешь.

– А городок? – с ужасом спросил другой старлей. – Просто оставить, что ли?

– Да.

– Так его же разграбят, пока мы по блокпостам отсиживаться будем!

– Они сюда не грабить идут! Их цель – вас перебить, захватить мост и переправиться через него.

– Все равно. Случая пограбить они наверняка не упустят. Вы не знаете этих партизан…

– Да какие, к хренам собачьим, партизаны?! – взревел Андрей. – Это будут грузинские спецназовцы да американские военспецы, я уверен! Им на ваше барахло насрать с высокой башни!

Не стоило говорить в таком тоне. Все сразу настроились против него – это чувствовалось.

– В общем, так, – сказал Мякишев. – Городок бросать нельзя. Здесь оружие, машины, ГСМ. Нет, бросать это, пока мы даже не увидели противника, нельзя. Действуем по плану Малинина.

Лейтенант, говоривший первым, забормотал что-то благодарственное, но Мякишев его прервал.

– Хватит! Все, идем к людям! Андрей, ты со мной? – Это был именно вопрос, а не приказ.