Бросок Аркана - Андрей Воронин

Доставай весь и вали отсюда!

– А деньги?

– Какие, на хрен, деньги?! – завопил Муса не своим голосом, и в дверях комнаты тут же появился Ваха, привлеченный криком босса.

– Деньги за порошок, – спокойно ответил Аркан, напрочь отказываясь понимать, с кем он разговаривает. – Мне обещали за транспортировку этой гадости пятьдесят тысяч баксов, и на меньшее я не согласен.

– Борис Степанович, я больше не могу! – взмолился Муса. Он действительно не понимал, что происходит.

– Толя, я сам Заплачу тебе…

– Нет, Борис Степанович, сказок я уже наслушался. И одна из них была про то, как вы отдали партию, а взамен получили кукиш с маслом. Я отдам порошок только тогда, когда здесь же, на столе, появятся мои пятьдесят тысяч.

– Но у меня пока их нет…

– Вот видите, Борис Степанович. Поэтому я подожду, – Аркан невозмутимо вытащил из кармана сигарету и, щелкнув зажигалкой, закурил, выпуская в потолок тонкую струйку синеватого дыма. – Вы же помните поговорку – лучше синица в руках… Хоть мне этот порошок и ни к чему, лучше иметь его, чем пустые обещания кучи баксов.

– Ваха! – рявкнул Муса, и долговязый чеченец неторопливо направился к Аркану, всем своим видом выражая угрозу.

– Подержите, – попросил Аркан опешившего Тихонравова, передавая ему дымившуюся сигарету, а сам, резко вскочив, ногой с разворота нанес не успевшему среагировать Вахе удар в голову. Затем, "мельницей", он повторил удар в голову и завершил движение прямым ударом ребра стопы в грудь на выходе из разворота, отбросив длинного чеченца к стене. Один быстрый прыжок – и кулак Аркана, как кувалда, впечатался в нос Вахи, размазывая хрящи вместе с кровью по всей физиономии чеченца.

Помощник Мусы рухнул как подкошенный и отключился явно надолго, а Аркан спокойно вернулся к столу, забрал у онемевшего Тихонравова свою сигарету, не забыв поблагодарить генерала за оказанную услугу, и снова уселся на свое место как ни в чем не бывало.

– Да ты… – у Мусы не было слов, чтобы выразить все, что он думал про этого урода. – Да я тебя…

– Что?

– Ты труп.

– Серьезно?

– Да я сейчас…

– Не надо, – оборвал его Аркан. – Честное слово, не надо. Лучше решать все наши дела полюбовно, Муса Багирович. Я очень не люблю, когда на меня давят.

Аркан был настолько спокоен, что все происходящее казалось нереальным.

"Он что, идиот? Может, ему в армии мозги отбили? – лихорадочно соображал чеченец. – Или он отмороженный? Что, он настолько уверен в своих силах? А может, с ним и вправду попробовать поговорить спокойно?"

Муса рассматривал Аркана с раскрытым ртом, даже не пытаясь скрыть изумления. Что уж говорить о Тихонравове – на лице Бориса Степановича отражался такой коктейль из животного ужаса и немого восхищения своим новым напарником, что Аркан улыбнулся про себя, удивляясь тому, как просто можно до глубины души поразить не посвященного в тайны боевых единоборств человека несколькими хорошо отработанными ударами. Нет, все-таки великое дело – спорт, и как хорошо, что он увлекся рукопашным боем еще до армии, кое-чего сумев достичь еще тогда и кое-чему научившись уже в спецназе!

– Муса Багирович! – нарушил мертвую тишину комнаты генерал, молитвенно складывая руки на груди. – Да отдайте вы ему его долю, и пусть сваливает отсюда. Он же идиот! Я же вас не тороплю, я понимаю, что так сразу…

– Сам ты идиот! – рявкнул Багиров, страшно сверкнув глазами на Тихонравова. – Ты кого ко мне приволок? Ты мне еще заплатишь за это!

– Муса Багирович…

– Ты что думаешь, у меня в кармане постоянно пятьдесят тысяч долларов валяются? – не слушал генерала чеченец. – Ты думаешь, что прямо сейчас я выну из кармана такие бабки и отдам этому…

Муса замялся на мгновение – ему хотелось покрепче выразиться насчет Аркана, но, вспомнив о лежащем у стенки Вахе, чеченец прикусил язык, не дав сорваться с него ругательству.

Как ни странно, выручил Мусу сам Аркан.

Улыбнувшись, парень спросил, наивно округляя глаза:

– Как, у вас нет таких денег?

– С собой нет. Чего их таскать без надобности в таком количестве?

– Так что же мы здесь делаем, Борис Степанович? – обернулся парень к генералу. – Вы ведь говорили, что нам здесь заплатят за товар.

– Заплатят, Толя. Но не сразу же! – засуетился под его взглядом Тихонравов, вопросительно оглядываясь на Мусу. – Вот Муса Багирович скажет сейчас, когда необходимая сумма будет готова, и так оно и произойдет. У нас здесь свои правила, Анатолий, их не надо нарушать.

– А я и не хочу нарушать никакие правила. Я просто собираюсь их сам устанавливать…

– Ты много на себя берешь, парень, – мрачно процедил сквозь зубы Муса.

– Да нет. Сейчас уже нет. Много я взял на себя тогда, когда в первый раз забросил себе за спину этот рюкзак, – кивнул Аркан на мешок с наркотиками. – А теперь этот порошок мой, он в моих руках, и именно я буду диктовать свои условия оплаты, а не принимать чужие.

– Так чего же ты хочешь? – попытался взять себя в руки Багиров. Он понял, что ему нужно выиграть время, собраться с мыслями и найти наилучший выход из ситуации. А чтобы получить это необходимое время, приходилось идти с этим парнем на компромисс.

– Я просто хочу гарантированно получить свою долю, и больше ничего.

– Я обещаю тебе, что свою долю ты получишь.

А за свои слова я отвечаю.

– А если я вам не верю?

– Толя, ну почему ты себя так ведешь?!

Тихонравов страшно жалел теперь, что судьба связала его с этим непредсказуемым человеком, – гнев Багирова, направленный на Аркана, рикошетом ударит по нему, по генералу, гораздо более беззащитному, чем этот дембель.

– А ты вообще заткнись, чтоб я и звука от тебя не слышал! – тут же, словно оправдывая худшие предположения Бориса Степановича, рявкнул на него Муса, – С тобой еще отдельный разговор будет. Ты, как я посмотрю, вообще к этому порошку никакого отношения не имеешь. Любой мальчишка тебе, генералу сраному, свои условия диктует.

– Муса Багирович, – перебил чеченца Аркан, протестующе поднимая руки и своим невозмутимым тоном пытаясь успокоить расходившегося чеченца. – Муса Багирович, вы не правы. Генерал Тихонравов не знал, что все обернется именно так.

У нас просто не заходил об этом разговор, иначе я сразу предупредил бы его, что наркотики отдам только после того, как получу деньги – из рук в руки, как говорится.