Бросок Аркана - Андрей Воронин

Александр Бондарович оказался дома. У Алины выдался редкий выходной, и он, оставив ребят тренироваться на загородной базе под руководством опытнейшего своего заместителя Сашки Рудницкого, использовал эту уникальную возможность, чтобы хоть немного побыть с женой наедине – пока Никитка в саду, а тесть с тещей выбрались на дачу.

Услышав в трубке голос старого Друга, Банда сразу понял, что с Николаем в очередной раз что-то приключилось – уж слишком взволнованно говорил тот:

– Банда, нужно срочно увидеться!

– Что-нибудь серьезное?

– Да. Очень.

– У меня Алина дома, – понизив голос, прошипел в трубку Банда. – Давай, чтобы не волновать ее, встретимся где-нибудь в городе.

– Где хочешь, только побыстрее.

– Отлично. Я выезжаю. Где ты будешь?

– Давай у входа на ВДНХ, ладно? Там, где выход из метро, знаешь?

– Спрашиваешь!

– Ждем!

– Ты сказал "ждем"? Значит, ты не один? – встревожился Банда. – Алло!

Но Самойленко уже повесил трубку.

Надев на всякий случай под спортивный костюм наплечную кобуру с пистолетом, Банда наскоро поцеловал Алину и, шепнув ей на ухо что-то успокаивающее – мол, на работе какая-то ерунда, но ничего особенного, – выбежал из квартиры, не забыв захватить ключи от своего старенького, но все еще "живого" "опеля", доставшегося ему после смерти Олега Вострякова, и сотовый телефон – еще новую для него игрушку. Телефон ему недавно выдали в управлении – "для более оперативной связи с базой"…

* * *

– Ну, что у тебя на этот раз? – Банда пожал руку Николаю и кивнул Аркану, как только они устроились в машине. – Ты уже успел вернуться из Таджикистана? Что-то быстрая у тебя командировка получилась!

– Быстрая, зато забойная!

– Да?

Банда недоверчиво хмыкнул, краем глаза пытаясь получше рассмотреть в зеркале заднего вида лицо незнакомца, с которым был Самойленко, – лицо молодое, но с уже прорезавшимися суровыми морщинками, обветренное, загорелое, с холодными и строгими глазами. Лицо человека, который, несмотря на свою молодость, успел уже повидать многое.

Камуфляж, кроссовки, тельник…

Весь вид незнакомца возбуждал в Банде странную тревогу и одновременно юношеский задор – точно такими они сами были десять лет назад: молодые, но повидавшие больше иных стариков, нежные, но успевшие огрубеть, сильные, но беззащитные на гражданке. Война наложила на парня явственный отпечаток, этот отпечаток не стерся бы, если бы даже его переодеть, причесать и побрить.

Аркан во второй раз за один день почувствовал, как пристально разглядывает его незнакомец, но на этот раз не прочел никакой враждебности в изучающем взгляде.

В отличие от Мусы, этот сильный и спокойный мужик в самом расцвете сил смотрел на него с интересом и каким-то странным одобрением – так, как смотрят на старого друга, которого не видели уже несколько лет и теперь пытаются как можно точнее определить, что изменилось в его облике за эти годы.

В отличие от Мусы, этот мужик, которого Самойленко называл Бандой, не вызывал у Аркана злости или неприязни – судя по всему, нормальный, честный и спокойный человек, сильный и верный друг. Ему доверяет Самойленко – не зря же он решил обратиться к Банде за помощью как в последнюю инстанцию. Так почему же ему не должен доверять он. Аркан?!

– Да! Забойная – это даже, пожалуй, и не то слово! – с азартом воскликнул Самойленко, почувствовав в голосе друга нотку недоверия.

– Ну-ну. Ты не обижайся, просто у тебя что ни дело – то забойное, – улыбнулся Банда. И, заметив, что друг его вот-вот взорвется неподдельным возмущением, успокоил его: