Черное правосудие - Владимир Колычев

Но понимать маму – это одно, а вот терпеть постороннего человека в доме – совсем другое. Пользоваться бог весть с кем одним санузлом, постоянно сталкиваться в коридоре, на кухне, изображать на лице дежурную улыбку. Не нравится ей все это, но против мамы не пойдешь. Она у нее кремень, сказала как отрезала.

Они сидели на кухне, пили чай. Вечер, каникулы. Самое время отдыхать где-нибудь на море с друзьями или закатиться на какую-нибудь тусовку. Но она сидит дома. Так нужно.

– Вика, только честно, как ты относишься к Станиславу Борисовичу? – ни с того ни с сего спросила вдруг мама.

Об этом дяденьке она как раз сейчас и думала. Типичный новый русский. Малиновый пиджак, часы «Ролекс», сотовый телефон, только вместо «Мерседеса» – «Линкольн». И внешность не отталкивающая. Он увидел ее из окна своего лимузина, с тех пор намертво прилип к ней. В любви объяснялся, цветы дарил охапками, весь мир готов был бросить к ее ногам. Все хорошо, только один у него недостаток. Женат. Таким он ей не нужен.

У нее в жизни были мужчины, с двумя она спала. И комплексами по этому поводу не мучилась. Это вовсе не значит, что ее устраивала перспектива стать любовницей и содержанкой «нувориша». Да, в этом случае у нее будут деньги, квартира, машина. Станислав Борисович ничего для нее не пожалеет – она была в этом уверена. Только тогда она перестанет уважать себя, сама себе станет противна. А вот выйти замуж за богатого – это она не прочь. И похоже, Станислав Борисович готов развестись с женой и связать себя браком с ней. Значит, надо поддерживать огонь в его влюбленном сердце. Нельзя расслабляться, сдавать свои позиции. Ее сила в недоступности. При этом нужно избегать встреч с другими мужчинами. Перебарщивать нельзя – так подсказывало ей женское чутье.

Вика играла со Станиславом Борисовичем. Фактически она разбивала чужую семью, но угрызений совести не чувствовала. Почему она, собственно, должна упускать свой шанс?

– Мама, ну какая тебе разница? – вяло отозвалась она.

– Как какая? Ты сводишь его с ума, мучаешь его.

– Сама в этом виновата.

– Я?!

– Зачем ты меня родила такой красивой?

Вике неприятен был этот разговор, и она свела его к шутке.

– Ну вот, во всем я виновата! – всплеснула руками мама.

В это время в дверь позвонили.

– О, это, наверное, по объявлению.

Мама вмиг забыла о Станиславе Борисовиче и пошла открывать дверь.

– Извините, я, наверное, должен был предварительно связаться с вами по телефону, – услышала Вика из кухни приятный мужской голос. – Но мне неоткуда было позвонить.

– Да какая разница? Проходите, смотрите.

Потенциальный квартирант и мама прошли в комнату. Вика вышла в коридор. Ей почему-то интересно было узнать, что будет дальше.

– Комната отличная, – говорил мужчина.

– Это обойдется вам в сто долларов в месяц.

– Меня это устраивает.

– У вас есть московская прописка?

– Нет.

– Надеюсь, вы не имеете планов прописаться на нашу с дочерью жилплощадь?

Мама начинает ставить условия. Но разве можно иначе?

– Нет, конечно.

– И еще – никаких друзей и женщин.

– Даже пить не буду.

– Тогда считайте, что мы договорились.

Через минуту уже состоявшийся квартирант уходил, чтобы завтра приехать с вещами. Вике любопытно было взглянуть на него. И она взглянула.

Синеглазый красавец с длинными черными волосами обладал мощным сексуальным биополем. Она только глянула на него, и тут же попала в плен его обаяния. Опрятный, ухоженный, идеально выбритый. Взгляд мягкий, на губах застенчивая улыбка. Но в нем чувствовался сильный, волевой характер. Одним словом, настоящий мужчина.

С таким квартирантом она не прочь встречаться в коридоре, в кухне. А еще лучше в его комнате. Она поймала себя на этой мысли и не почувствовала никакого стыда. Побыть наедине с этим красавцем – такое желание вдруг показалось ей вполне естественным. А что естественно, то не безобразно.

Илью Галатеева Дарья Алексеевна знала со школьных лет. В параллельных классах учились. Он даже пытался ухаживать за ней. До романа дело не дошло, зато у них сложились дружеские отношения. И после школы они нет-нет да встречались.

Илья работал в милиции, в уголовном розыске. Потом ушел на вольные хлеба. Содержит частное сыскное агентство. Именно поэтому она к нему и обратилась.

– Илья, веришь ты мне или нет, но я хочу, чтобы ты установил наблюдение за моим мужем.

– Почему я не должен тебе верить? Обманутые жены, обманутые мужья – этим, в сущности, я и живу, – не очень весело улыбнулся он.

– Заплачу по полной стоимости, даже премиальные установлю. Но ты мне должен обещать полную конфиденциальность.

– Я тебя, Даша, понимаю. Будь уверена, тебя я не выдам ни при каких обстоятельствах. А твоим мужем займусь лично.

– Мне нужна полная о нем информация: чем он занимается, кроме работы, есть ли у него любовница, кто она такая, где живет.

– Досье будет полное, не сомневайся.

Дарья Алексеевна и не сомневалась.

Суббота, выходной день. Настроение отличное. Вчера он получил первую свою зарплату. Полторы тысячи долларов. Оказывается, ему положены еще и премиальные. Не год, а полгода, и у него будет своя машина.

Максим встал с кровати, сделал плотную зарядку, взял полотенце и вышел в ванную.

Он снимал комнату в трехкомнатной квартире. Тепло, светло, мухи не кусают. Обои на стенах аккуратные, мебель почти новая. И за все это удовольствие – сто долларов в месяц. Совсем неплохо. Хозяйка свой нос в его дела не сует. Впрочем, он и ведет себя тихо – его упрекнуть не в чем. Зато дочь хозяйки с каждым днем интересуется им все активней.

Вика, можно сказать, эталон женской красоты. Только она его почему-то не волнует. Взаимного притяжения между ними не установилось. Она к нему тянется, а он к ней нет. И это, похоже, жутко ее расстраивает. Даже жаль девчонку.

Он зашел в ванную комнату, закрыл за собой дверь, разделся и полез в ванну. Первым делом надо принять душ, а затем все остальное. В комнату к себе он вернулся не скоро. А там его ждал сюрприз в виде Вики. Она сидела в кресле, положив ногу на ногу. Халатик на ней короткий – только трусики прикрыты. Может, под ним и нет никаких трусиков. Нет, нет и нет. Вика, может, и положила на него глаз, но до непристойностей дело не дойдет. Слишком хорошо она знает себе цену, и в распущенности ее не обвинишь. Но что она делает в его комнате?

– У тебя сегодня выходной? – спросила она, вставая.

– Вообще-то да.