Черное правосудие - Владимир Колычев

– Ну, здравствуйте, гражданин Катанов, – с легкой иронией в голосе поздоровался он, когда конвоир ушел.

Полгода назад Александр Рябин занимался расследованием дела об убийстве Полины Дудыкиной.

Отец Полины был бизнесменом, довольно-таки крупным. У него имелись свои завязки с мафией. И вроде как он что-то с кем-то не поделил. За это Александр и уцепился. Дочь застрелили, чтобы наказать отца. Такое иногда, увы, случается. Но следствие зашло в тупик.

Пробовал он связать убийство Дудыкиной с ее другом, но как-то не вязалось. Два молодых человека попадают в Москву, знакомятся с двумя девушками. Чего уж тут такого необычного? Потом одна из двух пар попадает в переплет. Девушку убивают, а парень чудом спасается. Максима-то наверняка хотели убрать как свидетеля.

Ничего особенно в этом Максиме он тогда не нашел. Черноволосый красавец с невинными глазами. Гераклом ну никак не назовешь. Такие, как правило, способны только на то, чтобы баб топтать.

Теперь он видит, что мнение о Максиме у него сложилось ошибочное. Этот Максим, оказывается, умеет многое. Обезоружить в течение секунды слоноподобного громилу, вогнать ему две пули в ноги, тем же способом обезвредить еще двоих. А вдобавок ко всему вогнать третьему пулю в лоб. Великолепнейший выстрел. Оказывается, он служил в армейском спецназе. Подготовка на уровне спецназа ГРУ. И он был одним из лучших.

Парень этот попал в серьезный переплет. На нем труп. Отвертеться ему не поможет никакая сила на свете. Пистолет с отпечатками пальцев, баллистическая экспертиза, собственное признание. Сам понимает, что отпираться бесполезно.

Два других пострадавших в один голос твердят, что они проходили мимо беседки, а Катанов остановил их и начал избивать. Перед подругой своей, дескать, рисовался. И довыделывался. Достал свой пистолет и застрелил их друга. Глупо и смешно. Тем более в пользу Катанова свидетельствует его подруга. Три жлоба в кожаных куртках сами начали приставать к ним. Завязалась драка. Максим держался молодцом, всех троих отделал под орех. Одного пришлось разоружить, а затем пустить в ход пистолет, когда один из нападавших начал стрелять. Пуля едва не попала в Вику. У Максима не оставалось иного выхода, кроме как применить оружие. Самозащита чистейшей воды.

Максима отпускают на свободу. Изолятор временного содержания заменяется подпиской о невыезде.

– Закуривай, – на «ты» предложил он Максиму.

Тот взял сигарету, прикурил, жадно затянулся.

– Теперь поговорим, без протокола.

Максим вскинул на него удивленный взгляд. Как это без протокола?

– Ты мне должен кое-что рассказать.

– А именно?

– Дело об убийстве Полины Дудыкиной.

– Вы так говорите, словно в чем-то меня обвиняете.

– Я ни в чем тебя не обвиняю. Но я хочу знать правду.

– Что я знал, то уже рассказал, – буркнул Максим.

– Не все. Короче, так. Тебе изменят меру пресечения. Я добился твоего освобождения под расписку о невыезде. Сегодня же мы встретимся с тобой на свободе. И ты подробно мне обо всем расскажешь. В неофициальной, так сказать, обстановке.

– А если мне нечего вам рассказать?

– Тогда останешься здесь.

– Хорошо, поговорим.

Старший лейтенант Рябин чувствовал: разговор будет интересным.

Вика вышла из дома в магазин. Сегодня должны были освободить Максима. Для мамы он стал чуть ли не родным. Вика полюбила его. После того как он спас ее от бандитов, он стал для нее еще и героем-рыцарем. По случаю его возвращения мама решила накрыть стол. Вика только приветствовала это.

Она уже подходила к магазину, когда рядом с ней остановился «шестисотый» «Мерседес». Из него вышли двое в белых рубашках с короткими рукавами и в черных наглаженных брюках. Они преградили ей путь.

– Виктория Тимашева? – скорее утверждая, чем спрашивая, сказал один из них.

– Да. А в чем, собственно, дело? – отступая от них на шаг, спросила она.

– Мы за вами.

– То есть как это за мной? Я вам что, вещь какая-нибудь?

– Нет, не вещь. Но мы обязаны доставить вас к господину Антонову.

– К Станиславу Борисовичу?

– Совершенно верно.

Раньше ее ухажер не действовал так грубо. Не подсылал к ней своих людей с требованием прибыть к нему. Сегодня он изменил свою тактику.

– А это надолго?

– Нет, на пару часов, не больше.

Вика и сама не заметила, как села в машину. Примерно через час они остановились возле высотного дома. Красивый, аккуратный – никакого сомнения, его строила иностранная фирма. Она последовала за своими сопровождающими, поднялась на лифте на третий этаж, вошла через угодливо распахнутую перед ней дверь.

Не квартира, а мечта. Пять комнат, все просторные, светлые. Отделка по европейскому стандарту. Мебели по минимуму. Но какая мебель! Супер! Все вокруг дышало уютом и комфортом. Если бы ей представилась возможность выбирать, где жить, она бы залетела именно в это гнездышко.

– Нравится? – послышался за спиной знакомый голос, когда Вика осмотрела последнюю комнату.

Она обернулась и увидела Станислава Борисовича. Он смотрел на нее обожающим взглядом.

– Да, очень, – она просто не могла ему соврать.

– И все это принадлежит вам, любовь моя, – из его уст полился медовый нектар.

– А я этого хочу? – Она не спешила принять этот дар судьбы.

– Надеюсь, да. Это мой подарок.

– Свадебный? – усмехнулась Вика.

– Я бы очень этого хотел. Может быть, любовь моя, вы этого не знаете, но вчера погибла моя жена.

– Погибла? – ужаснулась Виктория.

– Да, так вышло. Зато теперь я свободен.

– Свободны от чего? – Вика изобразила на лице полнейшее непонимание.

– Я волен, как ветер. И могу жениться на ком хочу.

– Ну так и женитесь. Я-то здесь при чем?

– Я хочу жениться на вас. Я очень этого хочу.

– Вы меня сначала спросите, хочу ли я за вас замуж.

– Зачем спрашивать? Вы и без того будете моей.

Вика опешила от такой самоуверенности.

– К вашим ногам, Виктория, я брошу весь мир.

Боже, какая банальность!.. Сказал бы еще, что ни у кого не хочет лечить зубы, только у нее…

– А мне много не надо. Я как Дюймовочка, мне одного зернышка в день хватит.

– Если со мной, то пусть одно зернышко.

– Ну вы как тот крот!

– Пусть будет крот. Я согласен.