Право на месть - Александр Мазин

Лешинов замолк. Никто из присутствующих не смел нарушить тишину.

– Роберт,– позвал «протоиерей».

Брюнет (он стоял в дверях комнаты) шагнул вперед.

– Выйдем, сын мой,– произнес Лешинов. Вдвоем они удалились на кухню.

– Мы пошлем ему испытание,– сказал «святой отец».– Настоящее испытание, чтобы он умалился, стал ничем.

– Сначала надо его поймать, святой отец,– напомнил брюнет.– У меня есть идея. Мы… Лешинов качнул головой: помолчи.

– Мы не будем его ловить,– возразил «протоиерей».– Его поймает милиция. И посадит в тюрьму. Мы знаем, как тюрьма меняет человека…

Галя с трепетом ожидала решения своей судьбы. Теперь она не понимала, как могла бояться Ласковина больше всего на свете. Лешинов был страшнее, намного страшнее. Но он же обещал простить ее…

– Мы посадим его в тюрьму, и наша согрешившая дочь поможет нам. Станет его жертвой. Она – сестра. И должна потрудиться на благо церкви.

– Похищение? – спросил Роберт.– Отлично. Конечно, доказать будет не просто, но…

– Ты еще не достиг мудрости,– прервал его Лешинов.– А потому слушай, что я тебе говорю!

Через несколько минут они вернулись в комнату.

– Пойдемте,– кивнул Лешинов двум своим спутникам.

– Святой отец! – вскрикнула Галя.– Вы ведь не оставите меня? Не оставите?

– Нет, дочь моя,– ласково ответил Лешинов.– Не оставим. Роберт о тебе позаботится.

Секунду Галя смотрела на Лешинова, не понимая… Потом перевела взгляд на темноволосого… и закричала.

Роберт, усмехнувшись, расчетливо ударил ее ногой в живот.

Крик оборвался.

Смычок на жестокость своего собрата никак не отреагировал, но второй спутник отца Константина невольно сделал движение в сторону женщины. Однако, оглянувшись на «протоиерея», остановился.

– Это – для Бога,– сказал «святой отец».– Будь с ней добрее, Роберт. Она – твоя сестра.

И вышел в коридор.

Спустя несколько минут они покинули подъезд и направились к микроавтобусу.

Внутри «рафика» сидели еще трое: «квадратный», водитель и Гужма. Последний дремал, но когда хлопнула дверца – проснулся.

– Не было, что ли, Галки? – спросил Кеша.– А, батя? А Боб где?

– Сейчас придет,– ответил Лешинов.– Поспи пока.

– Ну что, ведьмочка-сучка, помнишь, как меня пугала? – процедил брюнет.– А я ведь о тебе же заботился!

Галя глядела на него с пола затравленно, один глаз – щелочка в синем кровоподтеке, второй – блестит от слез.

– Для начала заткнем тебе паршивый ротик,– проговорил Роберт.

Придавив женщину коленом к полу, он запихнул ей в рот первую попавшуюся тряпку.

Галя задергалась, попыталась его оттолкнуть. Брюнет ударил ее кулаком по распухшей скуле.

– Тихо, крошка! – ухмыльнулся он.– Хозяин велел быть с тобой поласковей, помнишь? Так я буду ласковый, поняла?

Он расстегнул брюки.

– Приласкаю тебя напоследок, ведьмочка! – пробормотал он, нашаривая сбоку диванную подушку.– Только рожа у тебя теперь такая страшная, надо прикрыть, слышь, а трусов у тебя нету. Надо прикрыть, а то мне и до завтра не кончить, блядь, сучка, мандавошка гребаная…

Он прижал подушку к лицу женщины, навалился сверху…

Галя дергалась под ним с минуту, потом застучала ногами…

Еще через пару минут ее мучитель поднялся, застегнул брюки, осмотрелся, вспоминая, к чему мог притронуться. Затем протер все, где могли остаться его отпечатки пальцев. Никаких следов, кроме как от самого хозяина квартиры. Уходя, захлопнул дверь. Мусора, если надо, и замок сломают.

– Что так долго? – спросил Лешинов, когда Роберт влез в микроавтобус.

– Отпечатки убирал,– пояснил убийца.– Нужное дело.

– Да,– согласился «протоиерей». Сам он, пока был наверху, ни разу не вынул рук из карманов.

– Теперь можно и ментам звонить,– сказал брюнет.

Лешинов покачал головой:

– Завтра. Пусть тело остынет.

«Рафик» завелся и поскакал по раздолбанному асфальту.

Наташа проснулась оттого, что кто-то тронул ее руку.

– Андрей?

Но в комнате никого не было.

Она тихонько встала. Прошла на кухню.

Андрей спал, с головой завернувшись в одеяло. Наташа опустилась на пол (линолеум холодил кожу) и погладила спящего по спине…

Ласковин мгновенно проснулся. Слова отца Егория четко впечатались в его сознание. Но день еще не наступил.

Ночь. Наташа… Некоторое время Андрей соображал, почему он спит один, потом вспомнил, взял Наташину руку, прижал к губам.

– Андрюша,– дрогнувшим голосом проговорила девушка.– Андрюша, мне страшно!