Дальше живут драконы 2 - Александр Афанасьев

Домохара, сегодня сидящий на переедем сидении правительственного лимузина, обернулся

— Все в порядке, хозяин? — негромко спросил он

— Да — раздраженно сказал барон — просто долго едем, укачало

Домохара сразу понял, по голосу, что хозяин сердит. Но вида так и не подал…

Российское консульство находилось не в сеттльменте, а в японской части. Русские кстати неплохо заработали — большую часть своей земли, выделенной им по договору — они сдали под строительство небоскребов и хорошо на том заработали. Новое здание русского консульства — притулилось внизу, у подножья трех одинаковых высоток. Там постоянно дежурила полиция — опасались погромщиков. Но может, русские и не просто так построили небоскребы на своей земле — небоскребы строили якудза, отмывали деньги. А якудза не из тех кто позволит громить свою собственность.

Лимузин остановился на платной подземной стоянке, Домохара вышел первым и достал из двери (там был специальный отсек) зонт. Понятно, что на подземной стоянке не было дождя — но он имел право сопровождать хозяина с зонтом на случай, если дождь пойдет.

В ручке зонта была спрятана трубка, а у самого Домохары в портсигаре было несколько отравленных стрелок, замаскированных под сигареты, которые Домохара не курил. Если с близкого расстояния — то стрелки можно было применить и без трубки, плевком.

Над одним из входов была красная арка, и над ней было написано на четырех языках — английском, французском, русском, японском.

Внимание. Вы покидаете территорию Японии. За этой дверью территория Российской Империи!

Домохара открыл дверь — и барон ступил на российскую землю.

В кабинете советника — посланника Генриха фон Берга — барон тут же почувствовал опасность. В кабинете было трое — то есть на два человека больше чем нужно. Барон отступил назад…

— Прошу вас входите, Маэда-сан — сказал посланник

— Прошу простить, но я предпочитаю подождать, пока вы освободитесь от дел, любезнейший

— О, эти двое как раз по нашему делу. Это посланники с Певческого моста

— В таком случае я предпочел бы чтобы мой водитель остался

…

— Он не знает русский и французский.

Барон знал французский, язык дипломатии. Мог объясниться и на русском

— О. как вам будет угодно.

Домохара языки конечно знал, но он стоял с непроницаемой миной, пока хозяин не обратился к нему по-японски

— О чем пойдет речь?

Посланник посмотрел на гостей. Один из них достал папку

— Здесь содержится нота по нарушению Московского договора. Официальная нота.

Барон принял ноту, пробежал глазами

— Гнусная провокация! — вскричал он

— О, мы и не сомневались — отозвался посланник — как может быть генерал имперской армии быть замешан в таких ужасных вещах.

Гонконг

О гибели адмирала Косаи и маршала Сабуро — генерал Тахачиро Исии узнал почти сразу. Местная англоязычная Джапан таймс поместила информацию о том, что двое, и в их числе командующий Квантунской армией отравились ужиная фугу, а офицеры на стационере в гавани приспустили флаги, скорбя по адмиралу Косаи, погибшему в автомобильной аварии.

Про то, что убили и адмирала Итэкецу никто не знал — его тело еще не обнаружили, жил он уединенно.

В отличие от всех остальных, кроме может быть, следователей военной полиции и контрразведки — генерал Исии ни на грамм не поверил в то, что в один день случайно умерли двое ключевых фигур плана вторжения в Россию в будущем году. До них определенно добрались. Как — пока непонятно. И ему было плевать на смерть адмирала Косаи — а вот смерть маршала Сабуро добавит неприятностей к тем что у него уже имеются. Через маршала обделывались все дела, через маршала шел поток наркотиков, амфетамина. Но самое главное — они с генералом хорошо знали друг друга и были связаны многочисленными оказанными друг другу услугами. Еще неизвестно, кого назначат, и удастся ли с ним договориться. Генерал Исии надеялся, что на смену маршалу придет генерал Ивата, поклонник искусства сюдо[100]. Но и повлиять на назначение, особенно отсюда — не мог.

А пока что он сидел в отеле Раффлс и ждал пока к нему соизволит явиться сам Чу. Чу по прозвищу «Маленький дракон».

Чу — имел очень странную биографию.

Он был первым в многосотвековой истории триад Драконом, родившимся не в Китае. Он был потомком одного из тех многочисленных китайцев, которые в свое время были навербованы на строительство Панамского канала. Его дедушка — выжил, как удалось немногим, и прошел путь от обычного землекопа до тысяцкого. Его сыновья стали уже крупными бизнесменами, и один из них, много путешествуя по соседним странам — узнал о странной традиции индейцев в горах жевать листья кустарника кока, которые помогали не мерзнуть на большой высоте и нести тяжелый груз в разреженной атмосфере высокогорья, не уставая.

Узнал он и о том, что если обработать листья коки особым образом сильными химикатами — то появится белый порошок, который намного сильнее по действию и его проще транспортировать.

Называется он кокаин.

Сам Чу перебрался в Гонгонг с целью подобрать в окрестностях такое место, которое было бы похоже по погодным условиям и почве местам в Латинской Америке, где растут листья коки. И он нашел в изобилии такие места — труднодоступные места в горах, куда отступили китайские генералы после разгрома их японской Императорской армией. Он договорился с ними о посадках коки — и место это теперь называлось «Золотой треугольник». Войны там давно уже не было — совершенно нищие места, где не рос ни чай, ни просо, ни батат, ни тем более рис — стали настоящей золотой плантацией и война там давно прекратилась. Японские генералы быстро осознали, что разумнее иметь свою долю в бизнесе, чем пытаться его разрушить.

Но во главе всего был Чу. Ведь поставки на рынок Японии и Континентальных территорий — они большого профита не дают, японские хозяева фабрик и вообще бизнесов покупают кокаин много, но по дешевке, чтобы давать рабочим, чтобы те не чувствовали усталости. А вот поставки в Европу и САСШ, дающие настоящие деньги — возможны только через Чу. У него свои люди даже в Лондоне…

Чу прибыл на караване машин, каждая из которых была Даймлером ДС-420 черного цвета. Именно на такой машине ездила Ее Величество, Королева — но у Чу