Пропавший в джунглях - Александр Иванович Волков

А потом наступило утро, хмурое вовсе не из-за погоды. Их разбудил резкий звонок в дверь. Даша накинула халатик и пошла открывать.

– Это к тебе. Там, на веранде, – изумленно пробормотала она.

Глотов натянул трусы и вышел на веранду. Там переминался с ноги на ногу посыльный из штаба.

– Извините, товарищ капитан. Вас срочно к командиру базы.

– Базы?! Не учебного центра? Ты не ошибся, боец?

– Нет, базы, прямо к генералу. Еле вас нашли.

– Лучше бы не нашли.

– Нельзя было не найти.

– Что там стряслось? – настороженно спросил Глотов.

– Не знаю. – Посыльный пожал плечами. – Но что-то срочное, связанное с Москвой.

В генеральской приемной сидели несколько офицеров из различных служб.

Но едва адъютант увидел капитана, он тут же махнул рукой в сторону двери и заявил:

– Вы следующий.

Офицеры, имеющие большие звезды на погонах, а то и полковничью папаху на голове, недоуменно посмотрели друг на друга и пожали плечами. Буквально через минуту из генеральского кабинета вывалился взъерошенный майор, видимо, получивший изрядную взбучку, и адъютант запустил туда Стаса.

– Товарищ генерал, капитан Глотов по вашему приказанию прибыл.

– Присаживайтесь, Глотов. – Генерал на несколько секунд задумался. – Тут пришел приказ от министра. Он секретный. Читать вам его не положено, да и не нужно. Все, что надо, вы узнаете на месте. Начальство требует откомандировать вас в Москву, в распоряжение генерала Калитина. Так сказать, по принадлежности. В детали меня не посвящали, но могу вам сказать две существенные вещи. Во-первых, вы будете назначены командиром группы, которой придется работать за пределами периметра. И второе, еще более важное. На это дано указание непосредственно из Политбюро. Я, конечно, против того, что у меня забирают таких классных специалистов, как вы. Но у меня не тот уровень – я даже вякнуть не рискнул. Короче, выправляйте командировочные документы и пулей в Москву, в Генштаб. Я уже распорядился. Полетите на транспортном самолете. Он отбывает через три часа. Соберите все необходимое и отправляйтесь. Машину я выделю. Удачи вам, товарищ капитан.

– Служу Советскому Союзу!

Глотов понял, что в его судьбе наметился очередной резкий поворот. Но он был к этому готов.

Трясясь в самолете, Глотов вспомнил заплаканные глаза Даши. Перед отбытием на аэродром он заехал за ней в библиотеку. Она что-то упорно доказывала парочке пенсионного возраста, сидящей напротив. Заметив Глотова, девушка извинилась, попросила посетителей подождать и отвела его в служебную комнату.

– Ты куда-то уезжаешь? – Она уперлась в него требовательным вопрошающим взглядом.

В ее расширенных зрачках плавала тревога.

– Как ты догадалась? – спросил Глотов.

– Мысли у тебя где-то там, за горизонтом. Ты уже не здесь, не со мной.

– Пока с тобой. Но отбываю совсем скоро. Сначала в Москву, а потом черт знает куда. За периметр, как выразился генерал. – Глотов усмехнулся.

– За какой такой периметр?

– За периметр СССР.

– Это шутка? Тебя посылают на войну, опять в Афган? Там же убивают! – Губы у Даши мелко задрожали, в глазах появились слезы.

– Не в Афган – там и без меня справляются. Но точно не на курорт.

– И когда тебя ждать обратно?

– Лучше не жди. Жив останусь, так сам нарисуюсь, – сказал Глотов, обнял девушку и погладил ее по голове.

Она всхлипнула, а потом зарыдала во весь голос:

– Дурак! Ты не понимаешь, что я тебя люблю! Да и я тоже хороша, изображала из себя какую-то чопорную куклу, играла в независимость. Возвращайся быстрее, Стасик, я тебя буду ждать, мне плохо без тебя, пусто, бессмысленно… – Даша коснулась мокрым лицом его щеки, а потом начала неистово целовать.

Такое бурное проявление чувств по отношению к себе Глотов испытывал впервые.

– А письма тебе можно писать? – спросила она, слегка успокоившись.

– Пиши. – Глотов пожал плечами. – Адрес я вышлю. Может быть, какие-нибудь и дойдут. Но отвечать не обещаю.

– Ответишь, когда здесь окажешься. Только вернись.

– Мне пора, – заявил он, еще раз поцеловал девушку, резко развернулся и направился к выходу.

«А ведь и я ее тоже люблю, – подумал Глотов, глядя в иллюминатор, на землю, покрытую облаками. – Что имеем, не храним, потерявши, плачем.